В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
Вы не забывайте, что и моего Митю-Азимута грохнули. А это звенья одной цепи.
— Люди Таракана не могли подхватить упавшее знамя? — осведомился Сева.
— Нет, — мотнул головой Витька и задумчиво потер пальцы. — Дунаев не успел сделать новый заказ. Да и денег у него почти не осталось.
— Это точно? — рыкнул Арсений.
— Да, — кивнул Витька, — к нему в камеру моего человечка подселили. Так Стасик с утра до ночи убивался, что не успел никого заказать.
— Кто же тогда? — ничего не понимая, заметил Арсений.
— Мы детективов наняли, полиция тоже копошится.
"— Да ясен пень, — пробормотал ехидно Арсений, и по его тону Виктор Николаевич не понял, согласен он с ним или нет. — А кто-нибудь из вас присутствовал в Монако во время той злополучной гонки?
— Я был, — пробурчал недовольно Мишель. — Меня Люсьен еще в падок водил…
— Он пил что-нибудь перед стартом? Ну там воду или сок?
— Пепси-колу, — яростно бросил Светкин брат. — Люсьен в рекламе снимался, но эти кадры никуда не вошли.
— А любительских сьемок не осталось? — вставил свое веское слово Сева.
— У меня в облаке болтаются, — пробубнил Мишка и добавил грустно: — Только смотреть больно.
— А почему я об этом сейчас узнаю? — вскинулся Пахомов.
— Вы не спрашивали, дядя Витя, — понуро пробурчал Светкин брат, — а мне самому и в голову не пришло, что там может быть что-то интересное.
— Отправь мне на почту, — велел Арсений и заметил, как мальчик перевел взгляд на Пахомова, и только когда тот кивнул, прошептал чуть слышно:
— Хорошо.
— Это… пацаны, — предупредил Виктор Николаевич, — наш разговор сугубо мужской. Посвятим еще Армана, и все. Женщинам ни слова. Никому. Поняли?
Мальчишки серьезно кивнули.
— Тогда спать, месье, — велел он. К тому времени, как домой приехал уставший за день Арман де Анвиль, Севе и Сене уже удалось посмотреть кадры, запечатлевшие последние минуты жизни Люсьена де Гралье. Красавец-блондин, чемпион Формулы, казался самым счастливым человеком. Перед началом гонки он слегка пригубил из фирменного стакана пузырящуюся темную влагу, надел шлем и отбыл навсегда.
«Мишка прав, — подумал Арсений. — Больно смотреть. Аж сердце сжимается от безысходности. Крикнуть, остановить, взять кровь на анализ».
— А мы можем получить результаты экспертизы? — поинтересовался он у Пахомова.
— Ерунда все это, — поморщился тот. — Лишь старую рану ворошить. Не дай бог, Светланка узнает. Тебе точно не поздоровится.
— У нас нет другого выхода, — остановил причитания Пахома Арман.
