В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
— И решил, что в последнем заезде папа потерял сознание, а уже потом попал в аварию.
— Глупости, — хмыкнула Света и, подскочив, понеслась к себе в спальню. Там на кровати, как ни в чем не бывало развалился Арсений Юрьевич Гаранин. Он что-то рассматривал в телефоне, но завидев невесту, отложил смартфон на тумбочку и похлопал ладонью по постели.
— Давай спать, маленькая, — то ли попросил, то ли велел он.
— Я тебе сейчас дам! — крикнула Света и набросилась на него с кулаками. — Как ты мог? Да как ты посмел? — повторяла она, рыдая.
— Убирайся прочь. Навсегда уходи!
— Не скажешь, что произошло? — поинтересовался Гаранин, прекрасно понимая, что Эжен, скорее всего, сдал все явки и пароли. Да и трудно было бы от маленького ребенка требовать соблюдения строжайшей тайны.
— Ты и сам все знаешь! — прошипела Света. — Видеть тебя не хочу. Эжен рыдал два года. Два года, беспардонная ты сволочь! — закричала она. — Водили к психологам, еле вывели из состояния травмы, и тут ты со своими идиотскими расследованиями.
Света, — попытался вставить он хоть слово. — Света…
Видеть тебя не желаю! Ты как слон в посудной лавке! Мой сын ревет как белуга, а тебе все равно! Лежишь тут, в телефоне играешь, — она набрала побольше воздуха в легкие и заявила решительно: — Уходи! Ты не достоин быть моим мужем!
Гаранин вздернул бровь, насупился и спокойно вышел из комнаты.
— Вещи завтра пришлю! — крикнула Светка.
— Обязательно, — раздраженно пробубнил под нос Арсений, спускаясь по мраморной лестнице на первый этаж. Рванул на себя дверь, выходившую на Шанз-Элизе.
Услышав внизу шум, Света упала на кровать и разрыдалась.
«Не побегу за тобой, Гаранин! И какого же тебе понадобилось копаться в обстоятельствах смерти Люсьена? Муж точно бы не позволил такой выходки», — пробормотала она про себя, снова и снова оплакивая Люсьена. Она слышала, как в комнату вошел кто-то. По шагам и шелесту шелкового халата догадалась, что мама.
— Светланка, да ты что? — присела рядом, погладила по спине, по волосам, обняла за плечи.
— Этот придурок Гаранин с Эженом аварию обсуждал…
— Может, он не со зла. Ты бы у Эжена подробности узнала.
— Что за хипеш? — в проеме открытой двери появилась фигура крестного. — Тут голых нет? — поинтересовался в своей нагловатой манере и шагнул в комнату.
— Вот не живется нам как людям, — завел свою шарманку.
