В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
Не тебе с твоим куцым умишком меня дурить!
Он остановился в дверях и, глянув еще раз на бледную и худенькую Олеську, потер затылок.
— Купим новые сапоги, — заверил он девочку, во все глаза смотревшую на него, а потом перевел взгляд на ее тетку. — Попробуй пропей! — пригрозил он Надежде. Но она, ни капли не испугавшись, лишь хмыкнула в ответ, словно говоря: «А что ты мне сделаешь?»
Света чувствовала, как от этой ужасной сцены ее замутило, хотелось выскочить на свежий воздух и дышать. Дышать. Но она подошла вплотную к Гаранину и тихо поинтересовалась:
— Магазин далеко? Сегодня успеем купить?
— В Крушинино.
Но уже в магазине, куда они примчались перед самым закрытием, засомневался:"
"— Надька все равно их пропьет, вот же стерва!
— Ничего подобного, — строго заметила Света. — Я ей не позволю.
Гаранин рассчитался за маленькие детские сапожки и побрел к выходу. А Света, поймав на себе хитрый взгляд продавщицы, задержалась на пару минут.
— Ты что-то забыла? — последовал вопрос от самой двери.
— Дай мне в долг тысячу, Джин. Дома отдам.
Гаранин мог поклясться, что эти две незатейливые фразы покоробили его и одновременно развеселили.
«Значит, лялька уже считает твою избу домом, — поддел он сам себя, наблюдая, как, размахивая купюрой, его «жена» спешит обратно к прилавку. — Поздравляю, Арсений Юрьевич! От всей души
поздравляю!»
Он вышел на крыльцо небольшого магазинчика, поняв, что покупает Света. Она вышла с большим кульком и снова повторила:
— Спасибо, выручил! Я хоть себе трусов купила.
— А мне такие больше нравятся, — хмыкнул Гаранин, прижимая ляльку к себе. — Передо мной только в таких крутись, а?
— Мы тогда никогда из койки не выберемся, — хохотнула она. А потом посмотрела внимательным взглядом и осведомилась тихо, но предельно серьезно: — Ты с этой Надеждой хороводил? Олеська — твоя дочка?
— С ума сошла? — прошипел он, увлекая ее за угол магазина.
— Меня это не касалось вчера, — фыркнула Света, упираясь локтем ему в грудь и пытаясь спихнуть с себя.
