В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
— Спасибо вам, Светлана, — проговорил он сипло. — Сегодня вы спасли жизнь маленькой Олеське.
— Я просто почувствовала, — пробормотала она, а Гаранин обнял ее и прижал к себе. Света всмотрелась в лица обоих мужчин. Слегка побитые и настороженные. Сергей разглядывал ее заинтересованно, а Джин смотрел собственнически.
«Моя…, - пронеслось у нее в голове, и тут же внутренний голос воспротивился: — Да куда там!»
Она перевела взгляд на лицо Сергея и тут же поняла, с кем сегодня дрался Гаранин. Но самое важное зачем?
Середа оставил лекарства и еще раз всмотрелся в этикетку анвилевского препарата.
— Никогда не слыхал о таком, — признался честно.
Света собралась что-то объяснить, как Гаранин пробурчал недовольно:
— Неуч!
— Куда ж мне до вас, Арсений Юрьевич, — с издевкой парировал Сергей и удалился, попрощавшись только со Светой.
— Гадкий у тебя язык, Джин, — заметила она и принялась стелить на диване. — Он обидится и больше не придет, — привела Света последний довод.
— Позвоню, прибежит как миленький, — хмыкнул Арсений, мстительно улыбаясь. — Куда денется!
— Нехорошо так относиться к людям, — пробормотала она. — Конечно, из милосердия он придет к больному ребенку, но тебя это не красит!
— Заканчивай нотации, сладенькая, — перебил ее нравоучения Джин и добавил негодуя: — Мне не нравится, как он смотрел на тебя.
— Так он же заднеприводной, — усмехнулась Света. — Или вранье?
— Я уж точно не проверял и тебе не советую, — рыкнул Гаранин и отправился спать в зимовку.
А Света, постелив себе на диване, улеглась рядом с Олеськой. Заснуть она так и не смогла, лишь проваливалась ненадолго в полудрему и вскакивала на каждый Олеськин стон.
Из широкого окна здания сталинской постройки в одну сторону открывалась панорама на Кремль, а в другую — на Патриарший мост и купола Храма Христа Спасителя. По Москве-реке плавали осколки льда, а вдалеке виднелись запорошенные инеем деревья.
— Вот интересно, — лениво осведомился человек, отвернувшись от окна.
"Двое мужчин за огромным столом переговоров равнодушно пожали плечами. Начальник кабинета — толстый одутловатый мужик — славился любовью к дорогим костюмам и гадким характером. И в собеседниках не нуждался. Он, перекрестившись на купола Храма, все-таки отошел от окна и уселся во главе стола.
