В глубине ночного леса у Змеиного озера, Карина Кикмарина чувствует себя дома. Растительность вокруг не дает ей знать о своих существах, открываясь только при ее присутствии. Этот мир под водой, полный чудес и тайн, становится местом, где она может быть сама собой.
Мы никогда не общались вживую, но я много о нем слышал. Странные и страшные вещи.
– Так это он заказывал Инессе тотемы?
– Этого я не знаю.
– Михаил Шорохов был убит серебряной пулей при очень странных обстоятельствах, – задумчиво произнес Владимир Мезенцев. – Как и некоторые другие люди. Возможно ли, что и они увлекались оккультизмом? Может, и в их домах хранились похожие куклы?
– Тогда все погибшие должны были составлять один Круг, – сказал вдруг Василий Глебович.
– Некое сообщество? Собрание колдунов? Почему вы так решили?
– Видите ли, шериф, если несколько магов, обладающих подобными тотемами, собираются вместе и начинают творить ритуалы, то их куклы также объединяют свои энергии.
– Тотемы – словно батарейки? – догадался шериф. – Чем больше их вставляешь в фонарь, тем ярче он светит?
– Именно, – с улыбкой кивнул Василий Глебович. – Но есть и обратный эффект. Чем их меньше, тем слабее собранный Круг.
– Чем же их набивают, эти куклы?
– Об этом известно только Мастеру Игрушек. Конечно, при условии, что Инесса сотрудничала именно с ним, а не с кем-то еще.
– Спасибо, Василий Глебович. – Шериф поднялся с кресла и протянул руку Чернокнижцу. – Это было очень познавательно.
– Но полезно ли? – прищурился старик.
– Поживем – увидим, – вздохнул Мезенцев и начал собирать фотографии тряпичных кукол обратно в папку.
25
Планы на вечер
– Так библиотекарша тебе ничего и не сообщила? – спросил Клим Поликутин, когда они с Женей вышли из студии живописи академии.
Сегодня Прасковья Игоревна учила учеников рисовать пейзажи. В качестве натуры она предложила им вид, открывающийся из большого витражного окна студии. Осенний лес, где темная зелень перемежалась с багрецом и золотом, лучше всех получился у Стаса Кащеева и Натальи Морозовой. Другие учащиеся кое-как изобразили ели и сосны, между которыми росли чахлые березки. Что Женя, что Клим намалевали нечто, напоминающее огромную грязно-зеленую кляксу, такое и сдавать-то было стыдно, поэтому свои рисунки они забрали с собой.
– Она не вышла на связь, – ответила Женя, скручивая свой пейзаж в трубочку. – Если в ближайшее время не позвонит, придется мне самой к ней наведаться.
– Что будешь делать со своим шедевром живописи? – поинтересовался Клим.
– Планировала сдать на выставку в музей. Жаль, что она уже закончилась. Но я найду ему лучшее применение. – И Женя ловко метнула сверток в ближайшую урну.
