В темном доме под завесой теней и шепота, девочка теряет контроль над своими чувствами. Соблазн нарастает, как густая дымка, окутывая пространство и повсюду исчезающие фигуры. Здесь каждый шаг становится испытанием, где под звуки музыки изнутри каждого сердца бьется страх или желание....
— Кому оно нужно, твое самобичевание, а? Иди и возьми свое счастье. А перед этим оторви яйца своему папаше.
— Я отправлюсь с тобой, крошечка, — мурлыкнул мне на ухо внезапно появившийся рядом кот. — Пока мой братец присматривает за маленькой Эли и этим
рогатым хреном.
— Я тебя сейчас кастрирую, котяра, — раздался рык со стороны Люция, а Тар, оскалившись и сверкнув глазами, круто развернулся к нему.
— Попр-робуй, рогатый. Давно я ни с кем не сцеплялся.
— Прекратите, — коротко произнесла я, глядя, как эти двое грозно зыркают в сторону друг друга, а воздух на поляне будто наэлектризовался и звенит от напряжения.
Кот, усмехнувшись, бросил еще один взгляд в сторону сатира, но все же послушно взял меня за руку. Я вздохнула и посмотрела на короля. Он явно переживал за меня. Но не стал останавливать, понимая, что это для меня важно.
Поэтому, я на секунду зажмурилась и шагнула в портал к Марте, чувствуя, как гулко и беспокойно бьется сердце в груди.
Стоило только порталу закрыться за нашими спинами, я распахнула веки и сразу увидела отца.
"Если он и изменился, то в худшую сторону.
Он сидел на кресле, развалившись и широко расставив ноги. Неопрятный и небритый. Грязная черная борода спутанными клоками доходила до груди. Он смотрел на меня злобно и постукивал носком об пол. Стоптанный коричневый ботинок лопнул, и я видела торчащий палец с грязным ногтем.
Марты нигде не было.
— Свободен, — пьяноватым голосом рявкнул отец Тару и кивнул в сторону двери, будто он тут был царем и богом.
Кажется, я почувствовала, как кот закатил глаза. Его рука легла мне на спину и медленно пробежалась пальцами по позвонкам, словно забирая всю мою нервозность. Мои плечи распрямились сами по себе, и я подняла подбородок, глядя на того, кто по несчастливому стечению обстоятельств носил гордое звание моего родителя.
— Что тебе нужно? — как можно холоднее произнесла я.
Рука отца взвилась в воздух и с силой опустилась на подлокотник.
— Ты как говоришь с отцом, тварь неблагодарная?!
— Отец не продает своих детей в бордель, — парировала я.
— Поучи меня жить, шмакодявка! — зарычал он, и я подавила желание съежиться. — Скажи спасибо, что не придушил. Целый день обе шлялись не пойми где и не пойми, чем занимались… где Элиза?!
— В том месте, где ты ее не достанешь. Ты все узнал, что хотел? Уходи.
— Ты… — Он медленно поднялся, выпрямляясь во весь рост.
