Автор
В глубине Эльдафьорде скрываются древние тайны и загадки. Род потомков, подверженный проклятию и облеченный кошачьими глазами, несет с собой потенциал чуда. И вот появляется магия: кого-то из них наделяет сверхъестественной силой, способной остановить зло. Нашлась ли такая могущество в Эльдафьорде?...
Так что он может сделать вид, что знаком с содержанием этих бумаг.
Вытянув руку, Эскиль коснулся ее ладони. Ладонь ее слегка вздрогнула. И ему было приятно видеть свою сильную, загорелую мужскую руку на ее белой ладони. Ее ладонь ясно свидетельствовала об образе ее жизни: она была жилистой и худой, не знала кремов и мазей. И все-таки Эскилю казалось, что он никогда не видел более красивой руки.
— Тебе, наверное, нравится Терье? — спросил он. На лице ее появилась гримаса горечи.
— Я испытываю к нему чувство глубокой жалости, — тихо сказала она.
— Понимаю, — ответил он. — Знаешь, ты подумаешь, что я сумасшедший, но когда я вижу Терье, мне в голову приходят странные идеи.
— Какие же?
— Я не могу объяснить этого… Он ускользает из виду. Становится плоским, двумерным…
Этого слова она не поняла.
— Как на картине. И Йолинсборг тоже.
— В самом деле? Лично я никогда этого не замечала. И в доме он тебе тоже кажется таким?
— Нет. Только снаружи, в окрестностях Йолинсборга.
Сольвейг задумалась. Потом встала и сказала:
— Тебе нужно отдохнуть.
Ему хотелось еще поговорить с ней, но она ушла. Вскоре он понял причину этого. Он услышал, что вернулся Терье. Она увидела его в окно, и ей не хотелось, чтобы он застал ее в комнате больного.
Эскиль уснул, и на этот раз сон его был спокойным и глубоким.
Он выздоровел.
Сольвейг принесла ему завтрак.
— У тебя была сильная легочная простуда, — сказала она. — Одно время мы не знали, выживешь ли ты.
Оперевшись на локоть, он улыбнулся ей и сказал:
— Можешь быть уверена, я живучий! А ты балуешь меня!
— Ты этого заслуживаешь! Наверняка ты простудился на пристани…
— Нет, я заразился еще до приезда сюда, — сказал он, принимаясь за еду и чувствуя, что зверски голоден. — У меня была слабая сопротивляемость, потому что я сидел в тюрьме, да будет тебе известно.
Он решил откровенно рассказать ей об этом. Сольвейг невольно отпрянула назад, услышав его слова. Но когда Эскиль рассказал ей, что был схвачен как шпион, а потом выпущен как невиновный, она успокоилась.
И он был рад тому, что не нужно было больше это скрывать."
"— Ты уже… сказала Терье о бумагах? — поинтересовался он.
— Да, и он вынудил меня отправиться туда, чтобы прочитать их ему.
