Автор
В глубине Эльдафьорде скрываются древние тайны и загадки. Род потомков, подверженный проклятию и облеченный кошачьими глазами, несет с собой потенциал чуда. И вот появляется магия: кого-то из них наделяет сверхъестественной силой, способной остановить зло. Нашлась ли такая могущество в Эльдафьорде?...
Терье по-прежнему был бледен и весь дрожал.
— Перед тем, как мы услышали шаги, ты сказал что-то. Ты сказал: «Вот мы и нашли это!» Ты не знаешь, кто это мог быть?
— Не знаю. Но я немного знаю об истории Эльдафьорда…
Терье хотел что-то спросить, но Сольвейг опередила его.
— Сюда пришли двое… — сказала она. — И один из них такой… огромный и страшный… О, Господи, что же нам делать?
Но Терье уже кое-что сделал: он просто удрал в свою комнату. Эскиль же, собрав все свое мужество, выглянул наружу. Двое? Двое человек?"
"И тут же у него вырвался долгий вздох облегчения.
— Ах, Сольвейг, это же мои родители! Мои родители! Они приехали сюда!
Они увидели у забора мальчишек, которые, очевидно, и привели сюда Хейке и Вингу.
— Терье, выходи! Это приехали мои родители! С большой осторожностью Терье выглянул из-за двери. Вид у него был агрессивный.
— Не твои ли родители так напугали нас там, наверху?
— Нет, нет, нет, — ответил Эскиль, открывая входную дверь. — Ты же видишь, они пришли снизу!
Он выскочил наружу, ошалев от радости, и обнял обоих сразу прямо у забора.
— Мама! Папа! Я думал, вы забыли обо мне!
— Ну и ну! — с удивлением произнес Хейке, видя своего сына плачущим; в последний раз он плакал, когда был совсем ребенком. — Ты хорошо знаешь, что мы не забыли тебя, наш дорогой мальчик, просто мы не получали от тебя никаких известий!
— Я написал вам несколько писем, — сказал Эскиль, вытирая слезы. Винга по-прежнему обнимала его, не в силах нарадоваться на сына.
— Мы получили сразу два письма, да и то совсем недавно, — сказала она.
— Нет, нет, не здесь. Значит, вы не получали моих писем? Этот жалкий тюремный надзиратель обещал отправить письма…
— Ты сидел в тюрьме? — хмуро произнес Хейке. — Человек из рода Людей Льда — в тюрьме? Мой сын?
— Я был невиновен, и меня выпустили.
— Слава Богу! Но твое последнее письмо… Оно кажется таким запутанным, Эскиль.
— Да. Все совершенно верно. Ах, если бы вы знали…
— Что с твоими руками? — озабоченно произнесла Винга. — Они перевязаны. Расскажи, что случилось!
— Но пойдемте же в дом! Я живу у Терье и Сольвейг. А вот и они. Поздоровайтесь…
Эскиль осекся. И он, и Винга испуганно уставились на Хейке.
Лицо Хейке побелело, как мел. Глаза, всегда бывшие желтого цвета, теперь стали почти черными от гнева.
