Автор
В глубине Эльдафьорде скрываются древние тайны и загадки. Род потомков, подверженный проклятию и облеченный кошачьими глазами, несет с собой потенциал чуда. И вот появляется магия: кого-то из них наделяет сверхъестественной силой, способной остановить зло. Нашлась ли такая могущество в Эльдафьорде?...
За свою изнурительную борьбу во имя обретения человеческого достоинства, за то, чтобы стать добрым, полезным людям человеком, преисполненным любви и сострадания ко всему живому и мертвому. Простой человек не мог понять, каких усилий это стоило меченому из рода Людей Льда. И все это время он носил в себе нечеловеческую ненависть против того, кого отказывался называть своим отцом: против Сёльве.
Теперь он должен дать выход этой ненависти! И кто-то пытается помешать ему в этом.
— Отец! Отец! Не убивай его, отец!
Медленно-медленно Хейке возвращался к действительности.
Придя в себя, он заметил испуганный, непонимающий взгляд Винги, а также взгляд Эскиля, который был явно шокирован и напуган происходящим.
Остальные же… стояли, как вкопанные, не будучи в силах пошевелиться.
Что же произошло? Терье Йолинсон… Где же он?
Кто-то всхлипывал возле его ног. Окровавленное лицо, разбитый нос и рот, разорванная в клочья одежда, кровь, кровь по всему телу…
Священник, оказавшийся куда более расторопным, чем можно было ожидать, пытался поднять Терье, который кричал и кричал от боли.
— У тебя что-нибудь сломано? — спросил священник.
— Все! — всхлипывал Терье. — Все! Этот человек просто сумасшедший! Я ведь только пошутил!
Он говорил неразборчиво, потому что губы у него распухли.
Взяв себя в руки, Хейке сказал:
— Я не хотел так избивать его. Вам этого не понять, но Терье Йолинсон — точная копия того человека, который разрушил мою жизнь.
Терье поставили на ноги. Посмотрев ему в глаза, Хейке сказал:
— Но я не жалею, что ударил тебе, Терье Йолинсон! Просто мне не следовало так избивать тебя.
Сольвейг была единственной, кто понял реакцию Хейке, по крайней мере, после этого признания.
— Он заслужил все эти удары, — сурово произнесла она. — Все эти удары! Я никогда не прощу тебя, Терье!
— Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, — прогнусавил Терье.
Закрыв глаза, Сольвейг сказала:
— Вовсе ты не заботился о нас. Ты присвоил себе наше наследство, и к тому же я все это время безупречно вела твое хозяйство. Но теперь этому пришел конец! Мы не останемся в твоем доме ни дня!
Сжав ее руку, Эскиль кивнул.
