Зубьевых "расчесочников" на обнесенных заборами пустышках много, их зубья белые и многоглазые, как один другого. Серый дом — старое строение между двумя мирами: зубцов и пустырей. Этот дом не выглядит счастливо, а стоит в тени, словно наблюдая за жизнью уцелевших жителей....
Похоже, «Дом, в котором...» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Взял с подноса чашку.
— Все не так, — сказал я. — Не так, как должно быть. Вы ведете себя не по правилам. Никто не станет извиняться перед Фазаном. Никогда. Даже если полголовы ему снесет.
— Где оно записано — это правило? — возмутился Табаки. — Что-то я о нем не слыхал.
Я пожал плечами:
— Не знаю. Там же, где остальные правила, наверное. Записано или не записано, но оно есть.
— Фу ты! — Табаки смотрел на меня почти с восторгом. — Какой наглый! Учит меня правилам Дома. Ни хрена себе!
Лорд вертел чашечку с «Лунной дорогой», пристально в нее всматриваясь.
— Из чего ее смешивают? — спросил он. — Что там?
Табаки фыркнул:
— Не знаю. Одни говорят — вытяжка из мухоморов, другие — слезы Стервятника. Может, птичий папа и плачет зеленой горечью, но разве кто станет проверять? В любом случае, она ядовита. Романтически настроенные личности утверждают, что это ночная роса, собранная в полнолуние. Хотя росой вряд ли перетравилось бы столько народу. Если, конечно, не собирать ее носками Логов.
— Дай какой-нибудь пузырек, — попросил его Лорд, протягивая руку.
Табаки поморщился.
— Решил отравиться? Тогда лучше крысиного яду достань. Он надежнее. И более предсказуем.
Лорд ждал, не убирая протянутой руки.
— Ладно, ладно, — проворчал Табаки, роясь в карманах. — Травись, чем хочешь, мне-то что. Я за свободу выбора.
Он передал Лорду крохотную мензурку, и мы понаблюдали, как тот осторожно переливает в нее содержимое чашечки.
— А ты? — повернулся ко мне Шакал. — Чего молчишь? Расскажи что-нибудь интересное.
Я поперхнулся и пролил немного кофе на рукав.
— Откуда ты знаешь? Я думал, вы нами не интересуетесь."
"— А ты о нас вообще странного мнения, — хихикнул Табаки. — Ходим, как надутые индюки, ничего вокруг не замечаем. Иногда сносим кому-нибудь полголовы, не замечаем и этого, бредем себе дальше. На плечах у нас — «бремя белого человека», а под мышкой — толстенный свод Домовых законов и правил, где записано: «Лупи лежачего, топчи упавшего, плюй в колодец, из которого пьешь», и прочие полезные советы.
Это было довольно близко к тому, что я думал о них на самом деле, и я не сдержал улыбки.
— Ага, — вздохнул Табаки, — так и есть. Я не преувеличил. Но будь у тебя хоть капля такта, ты не демонстрировал бы это так откровенно.
— Что еще за собрания? — спросил Лорд, перебрасывая мне через стол пачку «Кэмела». — Я, например, не знаю, что это такое.
Табаки остолбенел от возмущения, а я засмеялся.
