В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дом, в котором...»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дом, в котором...» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это как влезть в окно и сесть за стол, не здороваясь с хозяевами. Пройтись по комнатам, выдвигая ящики. Не знаю, с чем еще можно сравнить. А ведь Ральф, по большому счету, не виноват. Дикое, необученное создание.
Спрашивает Курильщика, как тому живется на новом месте. Курильщик говорит, что нормально. Что жалоб он не имеет. Всем обеспечен, никем не обижен. Вид у него при этом такой, как будто это неправда. Ральф кивает и уходит. Ни слова о Лорде.
После обеда я возвращаюсь последним, потому что застрял пообщаться с Валетом. Подъехав, вижу столпившихся у дверей спальни состайников. Никто почему-то не входит.
— В чем дело? — спрашиваю.
— Дверь, — говорит Лэри и тычет в нее тем ногтем, который у него длиннее и уродливее прочих.
— И что? — говорю. — Все знают, что это дверь.
— Заперта, — он опять тычет ногтем, чтобы я не дай бог не ошибся, что именно заперто и не подумал, что коридорная стена.
— Кой черт там заперся? — спрашиваю.
— Вот и мы думаем — кой? — объясняет Лэри, оглянувшись на Сфинкса.
Сфинкс весь в задумчивости. Что-то колупает в душе.
— А чего не кричим, не стучим? Кто отзовется, тот, значит, там и заперся.
— Да. Но зачем? — спрашивает Сфинкс. — Зачем кому-то это могло понадобиться?
Переглядываемся. Я, Сфинкс, Горбач, Лэри, Курильщик и Македонский с Толстяком на привязи.
— Наверное, там Слепой? — неуверенно предполагает Горбач. — Его не было на обеде.
— Может, он думает о чем-то важном, — воодушевляется Лэри, — а мы вдруг стучим. Очень нехорошо может получиться.
Мы со Сфинксом опять переглядываемся. Не припоминая за Слепым привычки запираться в спальне, чтобы подумать. Объезжаю всех по кругу и возвращаюсь на место.
— Или там Черный. Кончает с собой. А что? После вчерашнего вполне вероятно. Ну вы понимаете… Обидели его любимую собаку… и все такое. Он человек гордый. Не сумел пережить…
— Не стыдно тебе? — спрашивает Горбач. — Мы и так волнуемся.
Я делаю еще два круга. Македонский, устав стоять, садится у стены на корточки. Горбач скребет цифру четыре на двери. Соскабливает ножку.
— Черт! — не выдерживает Сфинкс. — Сколько можно стоять столбом перед собственной дверью? Я чувствую себя идиотом.
— На нас уже все глядят, — сообщает Лэри стыдливо. — Отойдем?
Оборачиваюсь и вижу, что, и правда, глядят. В некоторых местах — даже столпившись. Ужасное положение. Беру разгон, чтобы врезаться в дверь и переполошить того, кто внутри, но тут к нам подходит Стервятник и приходится делать вид, что я просто катаюсь туда-сюда.
— Проблемы? — спрашивает Стервятник. — Что-то с дверью?
Он изящно опирается на трость и покачивает связкой ключей на мизинце. Понятное дело, у него там не одни ключи.
Сфинкс колеблется:
— Не знаю, стоит ли…
— Стоит-стоит, — говорю я. — Мало ли что могло произойти.
