В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дом, в котором...»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дом, в котором...» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Черный говорит ему:
— Извините… — а потом, — ой! — когда замечает Лорда.
— Да ради бога, — отвечает Ральф и выходит.
А мы глядим на Лорда. Это действительно он. Живой, настоящий, не в песне и не во сне. Можно пощупать, понюхать, подергать за волосы… Надо узнать, надолго ли его привезли и еще кучу важных вещей, но я в ступоре и никак не могу из него выйти. Лорд сидит, сгорбившись. Жалкий, каким померещился мне под гармошку. Голова острижена. Не наголо — но лучше бы наголо, потому что стриг его какой-то шизофреник. Волосы торчат неровными пучками, а кое-где сквозь светлую щетинку даже просвечивает кожа, как при стригущем лишае. Тот, у кого поднялась рука на волосы Лорда, да еще таким манером, не мог быть нормальным, это понятно всем. Лорд в куртке Горбача и в моей жилетке. Весь в значках. Глаза стали больше, лицо меньше, пальцы теребят значки, а глаз он не поднимает. Ужас, как выглядит, а еще ужаснее, что все молчат и только смотрят.
Начинаю нервно раскачиваться. Обстановка все хуже и хуже, пока Слепой не подкрадывается к коляске, протягивая Лорду сигареты:
— На, покури. Какой-то ты уж очень тихий.
Лорд вцепляется в пачку, как утопающий в спасательный круг. Я сразу выхожу из ступора. И остальные тоже. Ползу на предельной скорости, но поспеваю последним. На Лорда уже налетели, пихают, щупают, нюхают и орут. Вливаюсь в общий хор и заглушаю всех. В разгар приветствий Лорд вдруг начинает плакать.
— Все, хватит, — сразу командует Сфинкс. — Все на ужин. Оставьте его в покое.
Но я не собираюсь оставлять Лорда в покое. Влезаю ему на колени — поближе к ушам, — потому что надо же объяснить, как я по нему скучал и все такое. Слушает он или нет, неважно. Он роняет сигарету, и ему дают еще шесть взамен упавшей.
— Волосы у тебя, — Горбач ерошит уродливую стрижку, — просто кошмар. Кто это постарался?
— Как тебе в моей жилетке? — спрашиваю я. — Если хорошо, я не буду ее отбирать. Тем более, у меня теперь еще одна, совсем новая.
— Ты насовсем? — осторожно уточняет Сфинкс.
Лорд кивает.
— Ура! — кричит Горбач и подбрасывает в воздух Нанетту. Слепой тоже щупает голову Лорда и огорченно свистит.
— А у нас теперь, представь себе, Новый Закон… — начинаю я, но Сфинкс не дает ничего рассказать.
— Ужинать! Марш! — кричит он сварливо. Меня снимают с Лорда и уносят, хотя я сопротивляюсь.
В коридоре я рядом с Горбачом, который разговаривает сам с собой:
— Я знал, что он стоящий тип… — и это, конечно, про Ральфа, а чуть дальше от нас Сфинкс и Слепой, и Сфинкс говорит: — Пахнет психушкой, — и это уже про Лорда."
"Разгоняюсь и наезжаю им на пятки. Мне плевать, чем там пахнет от Лорда, раз уж он вернулся, а все эти разговоры — ерунда, когда случается такое, можно только петь и греметь чем-нибудь. И я пою. Пою, буйствую и переворачиваю посуду.
