Зубьевых "расчесочников" на обнесенных заборами пустышках много, их зубья белые и многоглазые, как один другого. Серый дом — старое строение между двумя мирами: зубцов и пустырей. Этот дом не выглядит счастливо, а стоит в тени, словно наблюдая за жизнью уцелевших жителей....
Похоже, «Дом, в котором...» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тот, что сидел в домике, тоже засмеялся, раскачивая его своим смехом.
Мальчик в жакетке попятился.
Они продолжали смеяться:
— К нам, к нам!
Он повернулся к ним спиной и побежал. Неуклюже сутулясь, чтобы не слетела жакетка.
Выскочив за угол, врезался в кого-то, и тот схватил его за плечи.
— Эй, потише! Что такое?
Мальчик затряс головой.
— Ничего. Извините. Меня ждут вон там. Пожалуйста, отпустите.
Но человек его не отпустил.
— Пойдем, — сказал он. — Твоя мать сидит у меня в кабинете. Я уже начал гадать, что говорить, если не найду тебя.
Человек был из прохладного дома. У него были синие глаза и серые волосы, он был горбоносый и щурился, как щурятся люди, которые носят очки.
Они поднялись по ступенькам, и человек из прохладного дома взял чемодан. Дверь была приоткрыта. Он посторонился, пропуская мальчика.
— А те, из шалаша… Они здесь живут? — спросил мальчик.
— Да, — обрадовался синеглазый. — А вы уже познакомились?
Мальчик промолчал.
Он переступил порог, человек из Дома вошел следом, и дверь за ними захлопнулась.
Они жили в комнате, уставленной полками с игрушками. Мальчик и мужчина. Мальчик спал на диване с плюшевым крокодилом, мужчина ставил рядом раскладушку. Оставаясь один, мальчик выходил на балкон, ложился там на надувной матрас и смотрел сквозь перила на игравших внизу ребят. Иногда вставал, чтобы его было видно. Ребята задирали головы и улыбались. Но никогда не звали спуститься. Втайне он ждал этого приглашения, но его не звали. Разочарованный, он ложился обратно на матрас, смотрел вниз из-под полей соломенной шляпы и слушал их тонкие, похожие на птичьи, голоса.
Вечерами они сидели на ковре, мальчик и синеглазый, носивший странное имя Лось, которое не было именем, слушали музыку и разговаривали. У них был скрипучий проигрыватель и пластинки в ветхих конвертах, которые мальчик разглядывал, как картины, очень внимательно, ища в них сходство с музыкой и не находя его.
Летние ночи входили в балконную дверь. Они не включали свет, чтобы не приманивать комаров. Однажды мальчик увидел мелькнувшую по синему бархату неба тряпку. Это была летучая мышь, похожая на крысиное привидение в рваном плаще. С тех пор он садился так, чтобы видеть небо.
— Почему ты называешь себя Лосем? — спросил однажды мальчик.
