В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дом, в котором...»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Сером Доме на окраине города живут необычные обитатели с символическими именами. Их жизнь наполнена тайнами, конфликтами и поиском смысла. Эта пронзительная история о взрослении, дружбе и борьбе за выживание в замкнутом мире, где реальность переплетается с фантазией и символизмом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дом, в котором...» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Тогда какой мне смысл стучать? — спросил я. — Из любви к искусству?
Он промолчал. Опять сел на стул. Взял тетрадь и пролистал ее. Тетрадь была совершенно чистая. Он сказал:
— Рассказчик из меня плохой. Но я все же попробую рассказать тебе кое-что о прошлом выпуске. И о позапрошлом. Если после этого ты откажешься мне помогать, я не стану настаивать. Ты просто вернешься в четвертую и постараешься забыть о нашем разговоре.
Он не спросил, согласен ли я его слушать. Просто начал рассказывать. Не вдаваясь в подробности, как будто нарочно неинтересно и сухо, но от этого то, о чем он говорил, звучало только жутче — как заметка в газете без лишних соплей.
— Это правда? — спросил я, когда он замолчал.
Спрашивая, уже знал, что да — правда. Я видел, как Слепой убил Помпея. Я видел Рыжего той ночью, когда его пытались зарезать. И как все спокойно это восприняли и в одном, и в другом случае. Я знал, что никто в Доме не называет Слепого убийцей даже про себя, потому что никто его убийцей не считает. Кроме меня. Никто не перестал общаться с ним, никого не напрягало его присутствие. Я выставил себя полным идиотом, не надев его рубашку в ночь убийства. Для них было нормально многое, что для меня — за гранью, и — да, я верил, что те, кто был здесь до них, немного на них похожие, могли поубивать друг друга в финале своей Большой игры. Я так и не отказался от этого слова, просто признал, что в Игре все всерьез, а не понарошку, а финал всерьез — это и есть что-то наподобие того, о чем рассказал мне Ральф.
— Это правда, — сказал он. А потом спросил, веду ли я дневник.
В первой все вели дневники. Читать их, должно быть, было еще скучнее, чем заполнять.
Я сказал, что у меня сохранился старый дневник, но я давно в нем только рисую.
— Можешь рисовать и в этой тетради, — сказал он. — Но и писать придется. Никого не удивит, что ты заново стал вести дневник в Могильнике, здесь ведь довольно скучно.
— Но я пока еще не согласился, — сказал я.
— Разве нет? — он опять пощупал свой синяк. — А мне было показалось, что я тебя убедил.
И я взял у него тетрадь.
Я сижу на своем старом месте, между Табаки и Лордом. Свет выключен, магнитофон завывает в ногах кровати, все молчат. Длится это уже дольше двух часов. Может, это такая безмолвная Ночь Сказок. А может, они просто наслаждаются музыкой. Лучше не уточнять, потому что ты или дышишь в унисон со стаей и знаешь все обо всем, или не дышишь и не знаешь, и раздражаешь окружающих.
Поэтому честно слушаю музыку, любуюсь красными огоньками магнитофона и курю. За один этот вечер я уже выкурил больше, чем за все время пребывания в Могильнике.
Одна из сумеречных теней, слоняющихся вокруг кровати, подсаживается ко мне.
— Как ты себя чувствуешь, Курильщик?
Это Слепой. Непривычно любезный.
— Нормально.
