Автор
В Доме в Мансуровском идет неожиданный приезд важного гостя, но это гость дорогой и любимый для хозяйки. Телеграмма подтвердила его назначение – двадцатого числа. В то же время девушка увязлась в панику, рисуясь перед сестрой по поводу своей собственной квартиры.
Сказал, что тетка чудесная, грамотная, берет немного, а главное, сама пережила такое… Принимает на дому, голову не морочит, лишних вопросов не задает, человек проверенный и свой, можно идти и не бояься.
– Мне все, кирдык? Скажи честно, прошу! – холодея от ужаса, выдавила Юля.
– Глупости, – рассмеялся ИО. – Какой там кирдык? Этой фигней страдает половина населения планеты. А может, и больше. Просто раньше этим серьезно не занимались, а теперь начали. И знаешь, что показывают исследования, о чем говорит пока еще слабенькая статистика? Большинство наших проблем, назовем это так, связано именно с ней, с депрессией.
– Отвечаешь? – выдавив слабую улыбку, спросила она.
Психиатр принимала на Спортивной. Юля блуждала по переулкам и возвращалась на то же место.
А ведь пришла. Нашла. Дом и вправду словно прятался среди мрачных серых собратьев. Сталинское барокко, широченные лестничные пролеты, три этажа без лифта.
Еле доползла, одышка, как у старухи.
Старая деревянная крашеная дверь, почти как в Мансуровском. Латунный звонок, щель почтового ящика. «Как похоже», – подумала Юля и успокоилась.
Дверь открылась, и на пороге возникла симпатичная, лет пятидесяти женщина.
– Жду вас! – улыбнулась она. – Заблудились?
– Самой смешно! Но да, заблудилась.
– Район такой, не вы одна!
Сели на кухне, и это тоже успокоило. И снова знакомое: темный буфет, малиновый абажур, старинные чашки. Печенье в серебряной сухарнице, баба-подушка на заварном чайнике.
Пили чай и говорили о ерунде: погода, премьера в «Современнике», и вдруг Юлю понесло.
