Когда я задумалась над историей о Блэк-Ривер Фоллс, меня захватила такая сильная атмосфера и напряжение. Теперь представьте себе место, где ветра несет сладковатый запах гниения, где каждое деревце кажется зловещим монстром на посту. Эта книга — дом Зверя, где даже обычное видение может быть сигналом к страшной опасности....
Он был прикрыт небольшим красным занавесом.
Мэгги указала тростью на кровать с балдахином:
- Седьмого мая 1931 года, мы с Джозефом спали здесь. С той поры минуло около пятидесяти лет, но я помню все так, словно это было вчера. Весь день лило как из ведра, и лишь когда мы отправились на боковую, дождь начал помаленьку стихать. Окна у нас были открыты, и я лежала, прислушиваясь к шуму дождя. Девочки крепко спали в конце коридора, а малыш Теодор - у себя в детской. Я заснула, чувствуя себя в полной безопасности…
-…Но около полуночи проснулась от грохота разбившегося стекла.
- Круто, - сказал мальчик в ковбойском костюме.
- Джозеф взвел курок. Этот ужасный звук до сих пор стоит у меня в ушах.
Зажав трость подмышкой, она взялась за затвор пистолета и резким движением передернула его - клик-клак!
- Надеюсь, он не заряжен, - сказал отец какой-то девочки.
- Не бойтесь, его уже не зарядить, - ответила ему Мэгги. - В прошлом году мы залили ствол свинцом.
Опустив дуло к полу, она нажала на курок. Раздался щелчок, и она вернула пистолет в ящик.
- Джозеф взял его с собой, - сказала она, - и вышел, оставив меня в комнате одну. Я ждала, пока не услышала его шаги на лестнице, потом поднялась с постели и тихонько вышла в коридор. Я направлялась к детям, вон туда.
"Оставив занавес нетронутым, она обошла заграждение и вышла в коридор. Группа последовала за ней. Она остановилась на вершине лестницы.
- Когда раздались выстрелы, я находилась здесь. Через мгновение послышался страшный вопль Джозефа. Я слышала звуки борьбы, мне хотелось бежать, но я… я просто стояла, словно скованная льдом, и вглядывалась во тьму.
Она смотрела на лестницу, словно завороженная воспоминаниями.
- По лестнице поднимался зверь, - сказала она, понизив голос. - Я не могла разглядеть его как следует, но кожа его была белой, словно рыбье брюхо, такой белой, что, казалось, светится в темноте.
