Автор
В уютном углу старого морга ждет труп, который уже никем не интересуется. Казалось бы, страшное место для его последнего пристанища. Однако в Домике тетушки Лжи - незаметном подвале - жизнь нарушена. Здесь живут обычные люди, но с удивительной призрачностью иронии, осмеливающиеся задуматься о том, что происходит за стенами мorgа....
Ракета стремительно понеслась к полу, издавая змеиное шипение и еще какой-то жуткий звук, похожий на хриплый свист. Действие заняло секунду. На полной скорости петарда врезалась в ящик, полный ее собратьев.
На секунду повисла тишина. Я было подумала, что мы отделались легким испугом, и осторожно высунулась из укрытия. И тут началось!
Из деревянной тары послышалось шуршание, потом треск, затем утробный вой и грянул взрыв. Одна за другой ракеты взлетали в воздух, наткнувшись на потолок, они начинали, как обезумевшие куры, метаться по комнате, врезаясь в стены, окна и мебель.
Ирка безостановочно визжала. Впрочем, ей, благоразумно забившейся под тяжелый деревянный стол, ничего не грозило. Я же просто сидела около дивана, старательно прикрывая темечко. В какой-то момент мне на глаза попалось ведро. Руки схватили его и опрокинули на голову. Звук сразу стал тише, свет исчез. Так, уже лучше. Моя бабушка все говорила: «Если попадешь в аварию, береги голову.
Прикрыв самое слабое место своего организма, я слегка расслабилась. Отлично, ведро железное и великолепно выполнит функции каски. Теперь осталось только ждать, пока «салют» прекратится.
Через какое-то время я поняла, что сидеть с ведром на голове все-таки не слишком приятно.
– Что здесь происходит? – раздался сердитый голос.
Я опустила глаза вниз и в узенькую щель увидела черные блестящие ботинки Аркадия.
– Что происходит? – вопрошал сын.
– Ой, Аркадий Константинович, – запричитала Ирка, – ой, как живы остались! Ой, мамочка! Ой! Что это!
– Это столовая, – ответил Кеша, – вернее, ее останки, руины. Эй, мать, вылезай, кончен бал, погасли свечи!
Сидя с ведром на голове, я с ужасом думала, как объяснить устроенный мною фейерверк.
– Ну, – настаивал Кеша, – чего медлишь?
– Как там, все спокойно? – пискнула я.
– Громче говори!
– Не могу! – крикнула я и чуть не оглохла. Внутри ведра голос звучал как в соборе – сильно и густо.
– Дай сюда, – велел Кеша и сдернул с меня ведро.
– Ой-ой-ой, – завопила я, – больно! – И зажмурилась, боясь увидеть картину разгрома.
– Зачем она его надела? – послышалось сопрано Зайки.
– А зачем она вообще все делает? – спросил Кеша.
– Прекрати издеваться, – взвыла я.
– Злится, значит, жива, – резюмировала Ольга.
