Автор
Язычок облизывает пухлые губы, длинные волосы собраны наверх и плечи беззащитно трепещут. Молочно-белые груди круглые и крепкие, на них вспыхивают полоски от жесткого битья. Женщина стонет, ее голос пересыпанный эросом и незатихающим страданием, взбирается все выше и выше....
Лео порол, постепенно наращивая силу удара. Два флоггера порхали, как бабочки. Когда ягодицы и спина порозовели, он встал спереди. Дина тяжело дышала, но не кричала и не плакала. Да и не с чего, это не больно. Кожу печет, нарастает возбуждение. С грудью Лео обращался с осторожностью. Дина вскрикивала, когда кончик ремешка попадал по соску.
Когда он отложил флоггеры и взял в руки кнут, она уже плавилась от желания. Можно даже не проверять — между ног наверняка мокро и горячо. Он и не стал, сейчас он собирался подарить ей иное удовольствие.
"Змейка кнута развернулась, щелкнула и нежно лизнула кожу.
— Тебе больно? — спросил Лео.
— Н-нет… Нет, Мастер.
Он щелкнул кнутом еще раз.
— Как думаешь, что это?
— Плеть? — предположила Дина. — Или розга.
— Это кнут, сладкая.
Он несколько раз ударил по ягодицам. Все еще легко, не оставляя следов.
— Страшно?
— Нет, Мастер.
— Я могу снять повязку. Не испугаешься?
— Нет, Мастер.
— Не снимать или…
— Не испугаюсь. Пожалуйста, снимите повязку, Мастер.
Он дернул за узел и встал перед Диной.
— Смотри мне в глаза, сладкая. Только в глаза!
Он хотел видеть лицо своей Динь. Это такое наслаждение — наблюдать, как в глазах сабы плещется желание, как боль превращается в огонь. А во взгляде Дины было еще и обожание. Она словно говорила ему: «Я — твоя».
«Ты — моя, Динь-Динь. Отныне и навсегда».
Грудь — чувствительное место. Вскоре из глаз Дины потекли слезы.
— Плачь, сладкая. Это хорошо, плачь. И дыши в такт, отпусти себя.
Он переместился назад, продолжая порку. Ягодицам досталось больше, кнут уже не просто щелкал, он свистел в воздухе, пел свою песню боли. Дина стонала и плакала, но о пощаде не просила. И не попросит — Лео видел, как она принимает удары, как сжимаются ягодицы, как тело реагирует на боль. Дина так эротично извивалась, что он едва сдерживался, чтобы не взять ее, распятую и покорную его воле.
Нельзя. Это ее удовольствие. Лео чутко следил за ее состоянием, и при первых признаках сабспейса изменил ритм, нанеся несколько сильных и резких ударов.
Лео отшвырнул кнут и быстро отцепил карабины на поножах и наручах, подхватывая свою девочку на руки. Она смотрела на него совершенно туманным взглядом, заплаканная, но абсолютно счастливая. Лео закутал ее в мягкое одеяло и понес наверх — обнимать и заботиться.
= 34 =
Ночью, засыпая в объятиях Лео, Дина была уверена, что наутро не сможет встать с кровати.
