Автор
Язычок облизывает пухлые губы, длинные волосы собраны наверх и плечи беззащитно трепещут. Молочно-белые груди круглые и крепкие, на них вспыхивают полоски от жесткого битья. Женщина стонет, ее голос пересыпанный эросом и незатихающим страданием, взбирается все выше и выше....
Да и какая ему разница? Он не проводит там время, а девочкам нравятся безделушки. Декор — так у них это называется. И цвета Дина подобрала хорошие, правильные.
И что получилось? Он повел себя, как придурок, наглядно показав Дине, что его дом — это его территория, а ей здесь нет места. А ведь она не покушалась ни на одну комнату, всего лишь на кухню. Просить ее вернуть скатерть и тыквы — гиблое дело. Она решит, что «это из жалости». Лучше загладить вину чем-нибудь сладеньким и попросить обустроить… да хоть детскую! Им нужна детская, если они забирают малышей.
— Подожди, не выходи, — попросил Лео, когда припарковал машину.
Он притянул Дину к себе и поцеловал — нежно и страстно.
— Динь, ты зря все выбросила, — сказал он. — Да, ты права, первое впечатление было не восторженным. Но попробуй меня понять, я много лет жил один. Мне тоже нужно время, чтобы привыкнуть к переменам. Я не против них, не надо обижаться.
— Договорились, — согласилась Дина, тепло улыбнувшись.
Оставалось надеяться, что она не ринется перестраивать дом.
Лео купил Дине коробку пирожных. И высек розгой, как и обещал. Он, как истинный Дом, всегда выполнял свои обещания.
На следующий день после работы Лео привез Дину в ювелирный магазин. Соврал, что нужно выбрать подарок для делового партнера.
— Нравится? — спросил Лео, обнимая ее за плечи.
— Бабочки… — пояснила Дина, показав на пару. — Завораживают. А куда они? Для чего?
Крохотные ажурные бабочки на подвеске действительно выглядели роскошно.
— Для сосков, — ответил Лео. И черт его дернул шепнуть ей на ухо: — Представляю их в твоих сосках, вижу, как они трепещут, когда ты извиваешься под кнутом.
Дина вздрогнула и смущенно покраснела. На то и был расчет. Лео не сомневался, что она скорее решится на игру с воском, чем на иголки в коже. А уж соски…
И уже на следующий день ему позвонила Марина.
— Лео, я в ужасном положении, но лучше я буду доносчицей в глазах Дины, чем она попадет в больницу с осложнениями, — заявила она без предисловий.
— Чего? — не понял Лео.
