Автор
Как кот Кузя узнал о существовании Домового, и начинается удивительное приключение — мир стал на голову вверх, открывая перед ним необыкновенную реальность. Словно в сказке, жизнь изменилась: все обычные вещи оказались магическими, а забытые легенды - действительностью....
Но, к моему удивлению, домового было не слышно и не видно. Я не без труда отыскал его – он сидел в детской, на самом верху Алинкиного уголка для лазанья, и вид у него был совсем не довольный, а задумчивый, даже скорее печальный и как будто даже немного виноватый. Ну и, конечно, я не удержался от иронии:
– Прям красавчик! – поддел я его. – Грохнул мать-одиночку. И кто мне теперь корм будет покупать, девчонка или ты?
– В цирк пойдешь работать, – буркнул он. – Или в зоопарк. Так и напишут на клетке «Самый вредный кот на свете»… А еще лучше – побираться будешь.
– Самого бы тебя на помойку, чтобы людям жизнь не ломал! – фыркнул я. И добавил, помолчав: – А ребенка, между прочим, теперь из-за тебя в детдом отдадут.
Тут он издал какой-то странный звук. Всхлипнул, что ли? Да нет, наверное, мне просто показалось.
Я запрыгнул на Алинкину кровать, так и оставшуюся с утра неубранной, поднял голову, чтобы ему было лучше меня слышно, и продолжал:
– Как ты не понимаешь, это же семья! Если ты делаешь плохо одному, то страдают все остальные!
– Слышь, блохастый, ты кого учишь? – возмущенно откликнулся Бор.
– Да какой из тебя домовой! – не унимался я. – Мы, коты, все про домовых знаем. И в Интернете я читал… Вы о доме должны заботиться, о людях, которые в нем живут. Ну и о животных, конечно, о кошках в первую очередь… А ты? Ты-то что творишь?
– Не твое собачье дело, что я творю! – огрызнулся Бор, соскакивая на пол.
Я тоже вскочил и возмущенно заорал:
– Эй, ты! Ты кого собакой назвал?!
Не отвечая и даже не поглядев в мою сторону, он вышел из детской. Но я-то еще не закончил разговор! И потому выбежал следом и нашел Бора на балконе. Он сидел на перилах, свесив наружу босые ноги, и задумчиво смотрел на раскинувшийся внизу прекрасный город. Сейчас, в солнечно-хрустальное время золотой осени, это было поистине удивительное зрелище…
– До чего ж красива наша Москва… – пробормотал он, не оборачиваясь, – и так знал, что я стою в дверях.
– И кто в этом виноват? – вкрадчиво поинтересовался я, тоже запрыгивая на перила. – По чьей милости Вику током убило?
– Да ты что? Ты совсем сдурел, рыжий?! – вскинулся Бор.
