Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
Я не стала его останавливать: прежде всего Викинг - сторожевой пёс, у которого генами предопределено защищать хозяев.
Сама же, стараясь не шуметь, вынула из комода крепкие атласные ленты и подступилась к, казалось бы, бездыханному телу незнакомца. Он пах, нет, не так! От него воняло застарелым потом и какой-то сивухой. Поморщившись от неприятных запахов, завернула его руки за спину и принялась туго стягивать импровизированными верёвками.
- Хр-хр! - вдруг издал он резкий звук и даже чуть приподнялся, но верная сковородка лежала рядом со мной, я сама не поняла, как она опять оказалась у меня в руках и через мгновение железо вновь тюкнулось в многострадальный затылок злоумышленника.
"Тело мужика снова обмякло, а я, нервничая и дыша через раз быстро намотала узлы и скрепила кисти страдальца двойным узлом. Тем временем прибежал Викинг, радостно тявкая и виляя хвостом. Получается, ночной ""гость"" был один. Но это вовсе не значит, что где-то поблизости нет его подельников.
- Тише, дружок, - остановила я разошедшегося щенка, - дело ещё не сделано. Мне всё ещё тревожно.
Подойдя к столу, быстро запалила лучину и поставила её так, чтобы свет лампадки освещал лежащего человека. И только затем второй лентой связала ступни, а потом третьей соединила ноги и руки. От такого издевательства позвонки плешивого хрустнули и он взвыл от боли и очухался. Надо было брать сковородку побольше. И да, гимнаст из него никакой.
- Ааа! - просипел он, - больнаа! Памагити!
- Ну, милок, тебе сейчас никто не сможет помочь, кроме меня, - фыркнула я, чувствуя, как немного отпускают стальные тиски страха, сковавшие сердце.
- Знаете, вы сейчас похожи на охотничий лук, правда, весьма потрёпанный, знавший лучшие времена, только тетива из атласных лент вас и украшает, - из меня так и лилось ехидство вперемешку со злорадством.
- Стерва! - прошипел тот, продолжая дёргаться.
- Ай-яй-яй, - я резко встала, мужик замер, видать, опасался от меня ещё одной сковородочной затрещины. Подойдя к нему ближе, носком туфли толкнула так, чтобы повернуть вонючку набок: и ему удобнее говорить, и мне проще отслеживать эмоции на... м-да, не очень приятном лице.
