Вот тощая и плоская, запутавшаяся в черных ремнях, путана, тащит на поводке человека, и тот скулит, идет следом, норовя прижаться щекой к ее высокому сапогу…
Зачем он пришел сюда? Можно ведь было поручить…
Щелкнув, одно из зеркал, сдвинулось. За ним обнаружилась комната, не очень большая и обставленная тесно. Массивный стол у низкого окна. Высокий шкаф, на полках которого теснятся гроссбухи. Узкая кровать с тонким матрацем.
Двойной крест, мертвый, как и все в этом доме.
Мадам также молча указала на стол, и мужчина высыпал деньги. Считала она медленно, придирчиво вертела монеты над пламенем свечи, разве что на зуб не пробовала.
— Настоящие, — наконец не выдержал он.
— Верю. Но это не значит, что не буду проверять. Я вас вижу впервые. И полагаю, что встреча эта будет единственной.
— Вы не похожи на тех, кто приходит в мой дом. И вам он не по вкусу. Не лгите, шлюхи быстро учатся видеть ложь.
Он и не собирался лгать. Ему хотелось побыстрее завершить дело и убраться из этого места.
— Мне нужна девственница.
— Это я поняла. И у меня есть подходящий… товар. Даже трое. Семь. Девять. И одиннадцать лет. За эту сумму, — она тронула мизинчиком монеты, — вы можете провести ночь с любой.
Молчание. По напудренному лицу нельзя понять, о чем она думает. Но мужчина и так знал: считает. Судя по хранящимся в борделе книгам, мадам очень хорошо считает.
— Я готов заплатить столько, сколько вы скажете. Это был задаток.
Брови, подчерненные углем, чуть приподнялись.
Если старая шлюха не согласится, он вырвет ей глотку.
— Зачем вам девочка? — спросила она, заглядывая в глаза. — Вы ведь не собираетесь с ней спать? Конечно, нет… тогда зачем?
— Никакого. Я даже знаю ответ. Мне уже приходилось встречаться с такими как ты… с теми, кто устал следовать Закону Примирения. Правда, они были не столь придирчивы. Двести гиней.
— С ума сошла?! — сумма на треть превышала запланированную.
— Я помогу избавиться от трупа. Поверь, опыт имеется.
— Уж как-нибудь сам…
— …и буду молчать еще об одном вампире, которого тянет к живой крови. В последнее время вас стало очень много…
Молчать она будет в любом случае. Стоит раскрыть рот об одном, как клирики вытянут информацию обо всех. Но ему на это плевать. Просто, похоже, мир на проверку оказался еще более мерзким, чем виделось издали.
— Хорошо, — сказал мужчина, вынимая оставшиеся кошельки. Добавил сверху пару толстых перстней с черным гагатом.
На этот раз хозяйка считала быстро.