В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
Ишь, как крови жаждут! Аж глаза горят... — Ой! — его опять чем-то ткнули. — Эй! Полегче!
— Ноги расставь! — прорычал стражник, он был ужасно недоволен. Видимо, раньше ему попадались молчаливые жертвы.
Обыск был не долгим, но весьма плодотворным.
— Вот это да! — ахнул один из конвоя, глядя на предметы, которые выудили из одежды Гэбриэла. — Он же четыре месяца просидел в камере, а все вещи конфисковали. Где он это раздобыл?
— Если голова и руки работают вместе, это просто, — презрительно бросил пленник.
Конечно, Гэбриэл знал, что его обыщут и все отнимут, но просидеть столько дней и ночей в камере без дела он просто не мог, а потому из матраца была сделана веревка, ложка заточена на манер ножа, а еще было множество гвоздей, извлеченных из двери, превратившихся в крючки различной формы.
— Чист, — заключил начальник конвоя. — Пошли.
Стражи, действительно, нашли парочку вещей и успокоились.
Гэбриэл пожал плечами:
— Пошли так пошли.
Толпа довольно загудела. Забавно, но во всех королевствах люди любят смотреть на смерть, причем, на чужую.
Бежать момент был превосходный, еще немного, и...
Он демонстративно потер шею.
— Знаете, у меня нежная кожа и...
Но ему не дали сделать даже шага в сторону.
— Стоять! — кто-то из конвоя положил ему руку толщиной со ствол дерева на плечо.
— Гэбриэл Хортон, — важно произнес вышедший вперед вельможа, — хотите ли вы сказать что-нибудь в последний раз?
— Ага, щаз, — брезгливо отозвался Гэбриэл. — Может, песенку еще спеть?
— В таком случае, приступим.
Ну вот, у этого тоже взгляд, требующий крови. Захотелось сплюнуть, что они знают о настоящей крови?..
Его поставили под перекладиной, но решили сперва надеть петлю и связать руки, а лишь потом снять цепи. Какое великодушие! Выходит, он их напугал при аресте. Хорошо. Руки так и чесались разбить кому-нибудь нос.
Итак, Гэбриэл напрягся, пора. Пара трюков, и можно спокойно уходить, пока люди будут, поразевав рты, думать, каким это образом, он развязал руки. Сейчас...
— Стойте!!! — вдруг разнеслось над площадью. — Остановить казнь!
А вот на помощь со стороны он точно не рассчитывал. Гэбриэл удивленно вскинул брови, выискивая взглядом кричавшего.
Все тоже, как по мановению волшебной палочки, повернули головы в ту сторону.
— Герберт..
