В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
— Я слышал, ты наемник, — без предисловий начал Эдвин.
Губы Хортона под отросшей бородой скривились.
— Наемник, солдат удачи, — ответил он.— У моей профессии много названий. И, как я понимаю, у вас для меня заказ, иначе вы не стали бы вытаскивать меня из петли?
Заглавной «В» в обращении явно не прозвучало, это Эдвину не понравилось, но он кивнул:
— Дело очень важное.
— Ванна, еда, ножницы, бритва, все мои вещи и нормальный сон, — вдруг выдал нахал,— а завтра побеседуем.
Король даже растерялся от такой наглости.
— Виселица еще стоит, — напомнил он.
— Как и ваше дело, — парировал Хортон, и Эдвин подумал, что у него какой-то уж слишком молодой голос. — Я для вас ничтожество, но вы не потрудились отправить своего главного советника вниз на улицу, чтобы остановить мою казнь. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что я вам нужен. Полагаю, вы уже нанимали ни один десяток людей, только толку не было. А раз вы не побрезговали обратиться ко мне в том виде, в каком я нахожусь, то я ваша последняя надежда.
Да, соображает, этого Эдвин отрицать не мог. Только слишком быстро он соображает и не в ту сторону, какую бы хотелось Эдвину.
— Если ваше дело действительно важное, я сделаю все возможное, чтобы выполнить его, — серьезно пообещал Хортон. — Но не в том виде и состоянии, в каком я сейчас.
Король поморщился. В общем-то, тот был прав, много он поможет через минуту после того, как был на волосок от смерти.
— Вам предоставят все, о чем вы просили, — пообещал король, и позволил увести Хортона.
Дворец короля Алаиды ничем особым не отличался от многих других, в которых Гэбриэл бывал, может, разве что, чуть богаче большинства. Все эти дворцы на один манер, огромные, неуютные, холодные. «Упаси боже жить во дворце», — невольно подумалось ему, он всегда искренне сочувствовал королевским отпрыскам. Ведь рождаются дети как дети, а их мучают этикетом и правилами до того, что потом из них вырастают неуравновешенные высокородные мерзавцы.
Гэбриэлу выделили просторную, светлую комнату с большой ванной.
