В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
И вечно-то люди типа Эдвина списывают свою трусость на то, что тогда они были слишком молоды и обстоятельства были против них. Вот и все, что случилось с сыном короля, не было необычным. Гэбриэл не собирался ни стыдить Эдвина за малодушие, ни хвалить за то, что он, наконец, решил отыскать Ричарда. Это дело на совести Эдвина, и прощать или осуждать его — личное дело его сына.
— Я проклинал себя всю свою жизнь, — заканчивал король. — Когда-то я боялся общественного мнения, но только с годами я сумел понять, что нет ничего важнее Ричарда.
Несмотря на то, что история не была необычной, фактов было уж слишком мало.
— Ричард — сын ведьмы? — уточнил Гэбриэл. — Должны ли были ему передаться по наследству магические способности его матери?
— Не знаю, — признался Эдвин, — Милина говорила, что магическое умение необходимо долго воспитывать, иначе оно останется на уровне рефлексов, которые срабатывают как самозащита.
Все еще сквернее. Мага найти проще, их не так много. А так... А ведь столькие уже искали Ричарда, но эффект по-прежнему один...
— Скольких вы нанимали до меня? — поинтересовался Гэбриэл. Король неодобрительно нахмурился, видимо, он решил, что вопрос к делу не относится, но все же ответил:
— Двенадцать? Пятнадцать? — пожал плечами Эдвин.
— И что они выяснили?
— То, что Энн была в Иканоре, а, уходя оттуда, изменила имя. Это все. Они даже не уверены, ушла ли она оттуда с Ричардом или оставила его там.
— Не густо, — протянул Гэбриэл. Но ужасно интересно. Непростое дело — это всегда подарок.
— Так берешься?
Гэбриэла так и подмывало согласиться, не глядя, но сказать «да» значит поручиться за это.
В равнодушном и холодном до этого взгляде короля теперь светилась мольба, не явная, не фальшивая, чтобы разжалобить и склонить на свою сторону, а настоящая. Его можно понять, ведь ни один из нанятых им профессионалов ничего не добился.
— Берешься или нет? — от отчаяния Эдвин начал злиться.
Гэбриэл представил себя на месте короля. Далеко ходить не пришлось.
