В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
— Вам придется либо довериться полностью, либо смириться, что ваш сын где-то далеко. Это ваша проблема и ваш выбор.
Эдвин фыркнул. В его взгляде появилось раздражение.
— Мальчик, — скептически поинтересовался он, — тебе лет-то сколько, что ты так в себе уверен?
К этому вопросу Гэбриэл был готов. Его всегда спрашивали о возрасте, будто от этого зависят умственные способности или умение.
И ответил он привычно:
— Тридцать, — король Алаиды казался человеком наблюдательным, и лет тридцать пять уже бы не прошли.
Однако не прошли и эти.
— Я согласен на доверие, — заявил Эдвин, — но на обоюдное. Я же не слепой. Ты гораздо младше."
"Что ж, король умен и внимателен. В принципе, Гэбриэлу было безразлично, сколько ему лет. Он — это он. Но нанимателей почему-то всегда нравилась цифра побольше. Но, если Эдвину страшно рассказать о себе правду, не получив ничего в ответ, то — почему бы и нет?
— Мне двадцать три года, насколько мне известно, — честно ответил Гэбриэл. — Моя мать умерла, когда я был слишком мал, поэтому я не знаю свой точный возраст.
Король покачал головой:
— Никакого. Но я хочу знать хоть что-то о человеке, которому собираюсь доверить тайну всей своей жизни.
Слово «собираюсь» звучало обнадеживающе, вот только о своем прошлом Гэбриэл откровенничать не собирался. Не было в нем ничего хорошего, и нечего в него посвящать посторонних, когда сам не много знаешь, а то, что знаешь, хочется забыть.
— Где ты учился? — и все же, узнав возраст, королевское «вы» плавно перетекло на «ты».
— Везде, — невозмутимо ответил Гэбриэл. Это была ложь, но на данный вопрос он не мог сказать правду. — На улицах. Если вы об учебных заведениях, то ни в каких.
Король недоверчиво хмыкнул.
— А откуда тогда такие манеры, правильная речь?
— По-вашему, по улицам проходит и проезжает мало богачей? Если хочешь чему-то научиться: смотри в оба и повторяй. Для этого нужно лишь цель и упрямство.
— Которого, как я вижу, тебе не занимать.
Гэбриэл кивнул, отмечая, что король поверил.
— Правильно видите. Но, мне казалось, мы начали говорить о вашем сыне.
Король задумчиво пожевал губу, уже не стесняясь показывать свое волнение, и начал:
— Это произошло больше двадцати лет назад...
История оказалась недлинной. И Гэбриэл пытался впитать в себя каждое слово. Однако не было во всем этом чего-то необычного. Таких историй он слышал уже ни один десяток.
