В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно.
— Ты меня прекрасно понял. Эрилин ходит, как в воду опущенная, ты какой-то задумчивый. Что-то случилось?
В том-то и дело, что ничего еще не случилось, совершенно ничего, что подтвердило бы его подозрения, а он уже поспешил и выдвинул обвинения.
Гэбриэл вздохнул. Что толку скрывать и увиливать? Лорис на его стороне, он прекрасно видел это по тревоге в его глазах.
— Эрилин мне кое-что рассказала, — признался Гэбриэл. — Мы пришли к выводу, что переворот в Иканоре — дело рук сатанида.
— Ого! — Лорис даже присвистнул. — То есть нам придется столкнуться с сатанидом? Да уж, — он помрачнел, — нелегкая задачка.
— Меня волнует не то, с чем мы столкнемся потом. Меня беспокоит то, что события, произошедшие в Иканоре, в той версии, которая нам известна, совершенно не сочетаются с действиями Братства. Планы сатанидов сложные, многоступенчатые, идеальные. Они не срываются просто так, потому что принцесса по чьему-то недосмотру сбежала из-под стражи.
Гэбриэл еще раз убедился, что не ошибся в Лорисе. Этих слов было достаточно, чтобы маг все понял. Лорис нахмурился.
— Ты хочешь сказать, что если Эмир и Эрилин возвращаются домой живые и невредимые, план сатанида это предвидел?
«Хочешь сказать» точно неверная формулировка, ему совсем не хотелось говорить ничего подобного.
— Я думаю, что план не просто это предвидел, возможно, именно в этом он и состоял. Эмир возвращается домой чуть ли не народным героем, наследником престола, чудом спасшимся из плена, и разоблачает дядюшку. А дядюшка, как всем известно, никогда умом не блистал. Что, если Ридок всего лишь расходный материал?
Вот теперь глаза Лориса расширились от ужаса.
— Бог мой, только не говори, что ты выложил эти мысли принцессе? — простонал он.
Гэбриэл поморщился.
— А почему, по-твоему, она смотрит на меня волком все эти дни?
— Вот дерьмо-то, — не сдержался Лорис.
— И ни говори, — признал Гэбриэл. — Дерьмо еще то. Ты-то сам что об этом думаешь?
Маг поджал губы, будто демонстрировал, что вообще не желает думать и говорить на эту тему.
— Я ничего не думаю, — сказал он после затянувшегося молчания. — Я не питаю симпатии к Эмиру, но тут я прекрасно понимаю Эрилин и ее реакцию. Ты ведь понимаешь, что фактически обвинил ее родного брата в убийстве их отца?
Еще бы он не понимал.
— А что, если я прав? — не сдавался Гэбриэл. Он не мог объяснить свои ощущения известными словами. Это говорило подсознание и прекрасная осведомленность в методах сатанидов.
— У нас нет доказательств, — напомнил Лорис.
