В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
И кому, как не родному брату?
Гэбриэл первый из их компании спустился по трапу корабля на пристань. Он даже не посмотрел в ее сторону. Злится или чувствует вину?
«Плевать. Я знаю, во что верю».
Эрилин спустилась вслед за братом, он обернулся, подал ей руку, чтобы она не упала.
Ну как можно вообще было подозревать этого человека? Да, у Эмира оказался довольно скверный характер, но ведь это не преступление, не так ли?
Брат будто прочел ее мысли. Он нахмурился.
— С тобой все нормально? — спросил Эмир. — Ты какая-то странная.
Эрилин выдавила из себя улыбку.
— Все нормально, просто немного страшно.
Это была правда, вернее полуправда, но ведь ей на самом деле было страшно возвращаться в Иканор.
Эмир улыбнулся ей в ответ.
— Все будет хорошо, — заверил он.
Ей еще никогда не хотелось так верить брату, как в этот момент.
В Миранье они остановились в той самой гостинице, где совсем недавно, а может быть, тысячу лет назад, Эрилин просила Гэбриэла, тогда еще совершенно чужого ей человека, помочь ей и проводить в Сарану.
Даже несмотря на мрачное настроение, Эрилин улыбнулась этой мысли. На что она тогда рассчитывала? Как хватило смелости? Откуда взялось столько настойчивости?
В гостинице ничего не изменилось и, хотя на улице значительно похолодало, отопления в этом месте по-прежнему не было. С другой стороны, возможно, именно это и послужило причиной почти полного отсутствия постояльцев в гостинице, что сыграло путникам на руку. Почти все комнаты оказались пусты, и их предоставили им за бесценок.
Оставшись одна и заперев дверь, принцесса вздохнула с облегчением. Странно, раньше она никогда не радовалась одиночеству, а теперь воспринимала его, как глоток свежего воздуха.
Она забралась с ногами на широкий подоконник, кутаясь в плащ, и уставилась в окно на летящие хлопья снега.
Казалось, золотая осень была еще вчера, и вот уже самая настоящая зима. Быстро. Смена времен года неотвратима и не поправима, как смерть...
«Какая нелепая мысль!»
Этой осенью ее отец был еще жив, его здоровье улучшалось, он шел на поправку, и ничего не предвещало беды.
Эрилин посмотрела на свои руки, все пальцы были в уже подживающих ссадинах и мозолях.
