В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
— А теперь, не медля, я хочу предстать перед своими подданными и сообщить им о своем возвращении, — он кинул быстрый взгляд на Эрилин, — и обелить имя моей сестры.
— Как пожелаете, — Ноквелл отвесил ему еще один поклон и распахнул перед ним дверцу кареты, — прошу вас.
— Пошли, Эрилин, — распорядился Эмир приказным тоном.
Принцесса не выглядела довольной, но все же слезла с коня и передала поводья одному из стражников.
Они с Эмиром сели в карету, и главнокомандующий закрыл дверцу, потом повернулся к остальным:
— Прошу следовать за нами, господа, — кивнул он и пошел к своей лошади.
Гэбриэл с Лорисом переглянулись.
— Шоу начинается, — пробормотал маг.
Гэбриэл хмыкнул.
— Похоже на то.
Ко времени их прибытия площадь была полна людей. Слухи о возвращении наследника разлетелись быстро.
Когда Эмир вышел их кареты, поднялся радостный гул, который тут же удивленно смолк при появлении Эрилин. Еще бы, ведь все считали ее виновницей смерти и отца, и брата. Надо отдать Эмиру должное, он оценил этот нюанс, и демонстративно взял сестру за руку, толпа ахнула и снова радостно загудела.
Принц и принцесса поднялись на помост, Лорис последовал за ними, чтобы включить громкоговорители, как и обещал.
Джоф потянулся за ними, но Гэбриэл поймал его за рукав.
— Куда? Тут и без нас полно драматических артистов.
Генти непонимающе уставился на него, но возражать не стал и остался у помоста.
— Ты туда не пойдешь? — удивился он.
Гэбриэл скривился.
— Ни в жизнь, — отозвался он.
Тем временем Лорис настроил громкоговорители, и голос принца разлетелся над площадью, подобно грому. Ропот в толпе смолк, и все, как завороженные, уставились на помост.
— Мои дорогие иканорцы, — провозгласил Эмир. — Я рад приветствовать вас и сообщить о своем здравии и возвращении, — люди радостно загудели, но принц властно поднял руку, и голоса снова смолкли.
«Интересно, — отрешенно подумал Гэбриэл, — если он снова поднимет руку, они опять зашумят?»"
"— .
