В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
Она пыталась вырваться, но только растерла в кровь запястья, узлы оказались крепкими.
Как ее родной брат оказался способным на такое? А ведь принцесса так его защищала, так верила... А Гэбриэл предупреждал..."
"При мысли о Гэбриэле перехватывало дыхание. Эмир сказал, что нанял двух сатанидов, у которых на него зуб. Кто из Братства желал ему отомстить? Неужели Сентас Рей таки добрался до своего непокорного ученика? Если Гэбриэл в его руках, то это конец, бывший учитель не пощадит его. И Джоф... Конечно же, Сентас Рей знает, что Гэбриэл не боится смерти, значит, он будет истязать его через Генти.
У Эрилин горело лицо от бессильной ярости.
Если бы Гэбриэлу удалось вырваться, он бы пришел за ней, он всегда приходил, всегда спасал ее. Но в этот раз Гэбриэл не смог.
Она должна вырваться, чтобы помочь ему. Эта мысль была первой по-настоящему ясной за последние часы. Эрилин просто обязана освободиться, чтобы спасти его, теперь ее очередь.
Принцесса пошевелила руками, обожгла боль в растертых запястьях.
Нет, не так. Не вырваться и бежать. Сколько бы раз она ни прибегала к грубой силе, никогда ничего не получалось. Пришла пора действовать мозгами.
Ведь Эрилин столько раз проклинала себя за импульсивность с дядюшкой, так почему же она снова повторила все с братом? Нет, она должна научиться думать, должна быть хитрее. Чтобы спасти Гэбриэла и Джофа, во имя светлой памяти ее отца...
Щелкнул замок, вернулся Эмир.
Он подошел ближе к кровати и заглянул в ее лицо, критическим взглядом осмотрел ее кровоточащие запястья и хмыкнул.
— Отпусти меня, — смиренно попросила Эрилин, — мне больно.
Эмир заинтересованно приподнял бровь.
— И куда же ты побежишь?
— Мыться и перевязывать руки. А потом, наверное, лягу спать.
— Капитуляция? — не поверил принц.
— Полная, — Эрилин вложила в свой голос и взгляд всю искренность, на которую была способна.
Он склонил голову набок, внимательно изучая ее.
— А как же то, что по моему приказу убили нашего отца?
Принцесса сглотнула.
— Думаю, я смогу с этим смириться. Папу не вернуть. А я хочу жить.
Вот теперь Эмир расплылся в улыбке.
— Моей сестренке пришла в голову светлая мысль, — он снова стал серьезным. — И лучше бы тебе не врать.
Она встретилась с ним взглядом.
— Я не вру, Эмир. Отпусти меня.
Брат хмыкнул и потянулся к поясу за кинжалом.
— Что ж, хорошо. Но я на тебя надеюсь, — он погрозил ей пальцем.
— Я поняла. Я обещаю.
Она готова была даже поклясться.
