Вдали раздавался крик — "Помогите!" Этот прерывистый вопль заставил юношу остановиться. Хотя он мог идти мимо, избегая непростых ситуаций местных жителей, его опыт обучения заставлял взглянуть на эти зовы как на призывы к нему лично.
Мгал и Гиль разберутся с Магистром, а остальные пусть помогут выбраться тем, кто сумеет доплыть до корабля. Шлюпку спускать незачем — ее эта тварь в миг перевернет, — распорядился Эмрик, видя, что моряки готовы сцепиться между собой по любому поводу и одно неловкое слово может привести к бессмысленной и беспощадной резне.
— Кто не желает идти на дно — за мной! — скомандовал Гельфар, увлекая за собой основную массу матросов.
— Где Магистр? Веди! — легонько подтолкнул принцессу Гиль. — Попробуем образумить его, еще немного — и Барвач примется за эту посудину, а тогда уж нам всем конец.
Чернокожий юноша не мог найти нужных слов, но Чаг поняла и повела его к Лагаширу, потому что испытывала те же самые чувства. Естественно — когда воины гибнут в сражении. Понятна, хотя и противна смерть осужденных от рук палача, но невозможно без содрогания видеть, как беззащитных людей пожирает какая-то безмозглая тварь.
"Глег глотал, рвал и крушил, кровавое пиршество было в разгаре, когда что-то, придя извне, ощупало его мозг холодными чуткими пальцами. Он все еще упивался ужасом, который внушал этим мелким мягкотелым тварям, но ярость начала уходить, радость притупляться, вкус крови уже не пьянил, а отрезвлял. Он изо всех сил пытался удержать восхитительное чувство мощи, силы и безнаказанности, однако к торжеству сокрушителя все явственнее примешивались скорбь и боль.
Ужас, боль и обреченность этих беззащитных, несуразных мягкотелых почему-то стали неприятны ему. Какая-то часть его продолжала великое пиршество, и она — эта часть — по-прежнему буйствовала и наслаждалась своей мощью, ибо испокон веку существовала именно для того, чтобы взламывать эти плавучие скорлупы и пожирать обитающую в них мягкотелую мелкоту. И сам он хотел быть, как раньше, единым с этой своей великолепной, всесокрушающей, переполненной жизненными силами частью — и не мог.
Пришедший извне голос нашептывал, что он человек, хотя этого не могло быть. Он не мог быть человеком, если сам только что пожирал людей! Но он дышал воздухом, стоял на палубе и, значит… Да нет же! Он глег. Глег-сокрушитель.
