Вдали раздавался крик — "Помогите!" Этот прерывистый вопль заставил юношу остановиться. Хотя он мог идти мимо, избегая непростых ситуаций местных жителей, его опыт обучения заставлял взглянуть на эти зовы как на призывы к нему лично.
Искореженные катастрофой, перемолотые временем и штормами останки руин свидетельствовали, что легенды о Глеговой отмели не врут — раньше здесь действительно жили люди, и гигантские, разрушенные ныне до основания их постройки ничем не напоминали рыбачьи хижины дувианцев или добротные здания зажиточных обитателей Сагры и Манагара.
Внимание матросов привлекали, впрочем, не столько нагромождения камней и наводившие на мрачные мысли остовы и обломки судов, сиявшие словно обглоданные, выбеленные солнцем и непогодами кости, сколько огромные туши глегов.
На морщинистой, отливавшей синевой голове его был виден омерзительный клюв, перепончатые лапы оканчивались изогнутыми когтями, каждый размером с небольшой меч. При появлении чудовища дружный вопль ужаса сотряс воздух, и, будто оглушенное им, страшилище нырнуло, явив глазам повскакавших со своих мест гребцов удивительнейшее зрелище. Уйдя под воду на глубину четырех-пяти локтей, глег замер, словно впаянный в серо-голубой кристалл воды, подобно тому, как зависает над степью крылан-стервятник.
— Ай да хват! Силен! Слава Магистру! — разразились мореходы радостными криками, и тут наконец Лив заметила устье протоки, отделявшей северную часть отмели — оканчивавшуюся островом, мимо которого они плыли, — от южной, состоявшей из множества плоских, едва выступавших из воды островков.
— На весла! Бемс, лево руля! Правый борт, дружнее! — срывая голос, заорала Лив, силясь перекричать торжествовавших победу над глегом матросов.
Мешкать было нельзя, поскольку течение вновь раздваивалось, огибая отмель, и более мощная ветвь его грозила увлечь ""Посланца небес"" в гибельный лабиринт островков. Уразумев это, гребцы навалились на уцелевшие после шторма весла, и судно, отчаянно зарываясь носом в воду, содрогаясь и всхлипывая, начало судорожно разворачиваться.
