Дорога Костей ведет читателей к мирозданию, полному тайн и гнетущего атмосфера, где домашнее насилие лежит незамеченным. Пронзительные сцены зависимости и религиозного преследования создают зловещую атмосферу, заставляющую читателей не отрываться от страниц. Буквально каждый шаг нарушает границы допустимого, вызывая у каждого уникальный эмоциональный отклик....
— Настроение мрачное.
Она обхватила себя руками.
— Могу себе представить. Ты хорошо его знал?
— Работали вместе пять… шесть зим? Просто не верится.
Она нахмурилась:
— Как это ужасно…
— Пора уходить.
Голова Силлы резко поднялась на звук знакомого голоса, её взгляд встретился с ледяными голубыми глазами. Несмотря на то, что он двигался как молодой человек, её отец начинал сдавать: в его светлых волосах и бороде уже пробивалась седина, а на лбу пролегли морщины. Она быстро осмотрела его: грязно-серая туника, кожаный нагрудник, хеврит, топор и кинжалы, спрятанные в ножнах на поясе.
Никогда не бывает безоружным, это мой отец, подумала она с усмешкой. В детстве она часто задавалась вопросом, спит ли он с хевритом, и однажды откинула одеяло, чтобы проверить только для того, чтобы он схватил её за запястье и резко скрутил. Когда сон покинул его глаза, он извинился и предупредил её никогда не пугать спящего человека. Затем он показал ей длинный клинок, который действительно держал под подушкой, свой любимый хеврит с костяной рукоятью.
Напряжение внутри Силлы спало, и она бросилась вперёд, крепко обняв отца. Его тяжёлые руки обхватили её, и, на мгновение, весь ужас этой недели, казалось, испарился. Он слегка отстранил её, беря за локоть и увлекая по дороге к их дому на окраине деревни. Силла оглянулась на Кильяна, который приоткрыл рот, но затем закрыл его.
— До завтра, Кильян, — голос её отца был грубее обычного.
Силла нахмурилась. Завершение разговора было чересчур резким, возможно, даже грубым.
— Приятно было познакомиться, Кильян! — слабо крикнула она через плечо, слегка махнув рукой.
Силла откинула с лица непослушный локон. За свои двадцать зим она никогда не знала поцелуев. Настоящих друзей у неё не было уже много лет. Она любила своего отца и знала, что он любил её в ответ. Могло быть хуже. Но ведь могло быть и лучше."
"Она жаждала чего-то большего. Дружбы. Любви. Жизни. Как можно жить по-настоящему, если всё время оборачиваешься назад? Они с отцом были словно призраки, скользящие во тьме.
Но в последнее время она замечала, как на нём сказывались усталость и годы.
