Ни о маршрутах передвижения по междумирью, ни о порталах, ни о местах, где всё ещё жили не обнаруженные Орденом Инквизиции члены Гильдии призывателей, отец и дочь поговорить, конечно же, не успели.
– Ты любил её? – пытливо спрашивала Лиза о матери, когда первые слёзы долгожданной встречи немного отступили.
Самым важным девушке казалось это – любил ли некромант юную Сонию, когда та жила гостьей в замке Хранителей? Было ли между её настоящими родителями чувство или же она появилась на свет только благодаря стечению роковых обстоятельств и долгой холодной зиме? И Гаэлас рассказывал дочери всё без утайки, припоминая иногда забавные мелочи или обрывки разговоров.
– Любил тогда, и теперь люблю, – искренне сказал он, с нежностью разглядывая лицо Лизы.
– Почему же ты отпустил её, отдал Солнечным стражам?! – недоумевала девушка, но тут же смущалась и вспоминала о брате и сестрёнках.
Если бы Эдвин Сандберг не вызволил из Железной крепости призывателя Келларда, то, быть может, он никогда не отыскал бы Сонию. И тогда не было бы ни огненного Фредерика, ни рыжих сестрёнок, Элин и Молли, ни крохотной Майи, которую Лиза представляла только по письмам от брата. Судьбы эльфов и людей переплетались тесно и непредсказуемо, а потому было трудно поверить, что это стечение случайных обстоятельств, а не прихоть богов. Прошло много лет, и тот самый маг, которому когда-то помог отряд Солнечных стражей, нашёл в лесу бездыханное тело Лизабет.
– Иногда жизнь куда причудливее, чем выдуманная история, – покачал головой Гаэлас и спросил, куда подевался магистр Эльсинар.
Лиза, как смогла, рассказала о будущей свадьбе Доннии и о том, что маг отправился повидать возлюбленную.
– Нельзя было его отпускать, – сказал некромант, явно сожалея о том, что они с Ринарет задержались и не успели остановить своего непредсказуемого соратника.
Но, к счастью, на следующий день в подземелье вернулись и Рин, и Келлард с обёрнутой мокрым шарфом раскалывающейся головой. Жизнь в мрачных коридорах и кельях вдруг закипела, в сравнении с предыдущими днями стало людно и шумно. И всё же каждую свободную минуту Лиза проводила рядом с отцом, и они не переставая расспрашивали друг друга обо всём, что произошло за восемнадцать долгих лет.
Ринарет как следует отругала Келларда за паутину и пыль на кастрюлях и сковородках, принесла с базара свежего мяса, овощей и первых весенних трав, затеяла наваристый суп, от запаха которого у всех потекли слюнки.
