По дороге домой она ему тихо сказала:
– Спасибо тебе, Дим! Никогда и нигде я не была так оглушительно счастлива!
И Дмитрий Андреевич впервые почувствовал себя мужиком! Сильным, смелым, заботливым и… ответственным. За чужую судьбу, например.
Через два месяца после Алтая Ольга поняла, что беременна.
Эту новость она восприняла, мягко говоря, с большим удивлением. И с не меньшим страхом.
Она позвонила Диме домой. Обычно они созванивались по рабочему.
Трубку взяла Галина Степановна. Голос ее был суров.
– Дмитрий отдыхает! – сухо бросила она. – А вы не обратили внимание, который час?
Ольга глянула на часы – было полдесятого вечера.
– Разбудите! – твердо попросила она.
Дима подошел к телефону не скоро. Громко зевая, он недовольно осведомился:
– А что, собственно, случилось? Ты не могла подождать до утра?
– Нет, – ответила Ольга. – Выходит, что не могла.
Она замолчала, словно предчувствуя продолжение разговора.
– И? – раздраженно спросил он.
– Я беременна, Дима.
Он долго молчал. А она все еще надеялась. Надеялась на то, что вот сейчас, через минуту, когда он немножечко придет в себя (со сна же человек!), очухается, она услышит его дрожащий от радости голос.
– И что, до утра с этой новостью дожить было нельзя?
Она осторожно положила трубку. От телефона не отходила еще полчаса. Вдруг одумается и перезвонит?
Получаса хватило, чтобы все понять.
Наутро она пошла в консультацию и попросила направление на аборт.
Направление дали быстро – незамужняя и «старородящая».
И никаких вопросов. Ни у врачихи, ни у нее.
Больше Дима Колобов ей не звонил.
Да нет, вопросы, конечно, возникли. У нее, в тот же вечер. Подумала со злостью: «И на черта мне этот эпикуреец, маменькин сынок?» Тогда, на Алтае, все было обманом. Миражом. Настоящий Дима Колобов здесь и сейчас, под теплым и уютным крылышком маменьки. И ничего ему не надо, по большому счету. Ни семьи, ни ребенка, ни ее, Ольги Лукониной.
Черт с тобой, толстый инфант! Много чести! Этого ребенка я рожу для себя!
И подниму – не сомневайтесь!
И она порвала направление на аборт.
А смелость ее прошла на следующий день. Дело вовсе не в смелости или трусости – так повернулась жизнь и сложились обстоятельства.
Навалилось опять сразу и по полной – у отца начались неприятности на работе. Какие-то дурацкие проверки по хозяйственной части. И много чего обнаружилось. Например, беззастенчиво-наглое воровство завхоза во время недавнего ремонта двух старых корпусов.
