В классах шпаргалки и билеты становятся повсеместной необходимостью для подготовки к экзаменам. Одна ученица жалуется, что удастся ли ей в последний момент похитить нужную бумагу, а другая мечтает о попытке списать с этой шпаргалки на четвертом или десятом месте.
Температура и жар действовали, казалось, не только на тело и его состояние, но и на сам мозг. Поэтому первые дни ему было вообще ни до кого. И только в последние два дня жар спал и температура тоже стала постепенно приходить в норму. Теперь он уже начал интересоваться, как и что происходит в жизни, и, самое главное, хотелось сильно узнать, что там у Димона. Почему-то где-то в глубине души хотелось, чтобы у него получилось выкрасть или хотя бы убежать с пистолетом и убить Жеку именно на этой неделе, пока сам Виталий лежал в постели.
— Мам, Димон точно не приходил? — спросил Виталий у матери, когда она принесла ему поесть в его комнату.
— Нет, он вообще не приходил все эти дни. Другой парень приходил, на третий день где-то, но я его не пустила, потому что ты вообще плохой тогда был, — ответила мать и поставила поднос на тумбочку.
— А кто приходил? Как выглядит? — уже живо поинтересовался Виталий.
— А такой, крепкий такой, светленький, — попыталась как-то по-своему описать мать, — давай градусник.
— Светленький или рыжий? — переспросил Виталий, достав из-под мышки градусник и отдавая ей.
Мать ненадолго задумалась, как будто вспоминая, как выглядел приходивший, и неуверенно ответила.
"— Ну не то чтобы прям так рыжий, но да, светлый такой. Зуб у него еще золотой вот здесь, сбоку, вверху, я заметила.
Виталий немного подумал, и вспомнил, что перед тем, как он слег, Дон вставил коронку. Он выдохнул и произнес:
— А-а, ну понял тогда, кто это.
Мать посмотрела температуру на градуснике и сказала, выходя из комнаты:
— Ну давай тогда, поешь, я пошла, за почтой схожу.
Виталий с отвращением посмотрел на еду на подносе. Аппетита не было совсем. Он подождал, пока хлопнет входная дверь, означавшая уход матери, взял тарелку супа и понес в туалет.
