В годы Великой Отечественной войны германское командование разрабатывает коварный план диверсии на Транссибирской магистрали. Фашисты намеревают использовать заключенных сибирских лагерей для восстания, которое парализует снабжение советских войск. Сотрудники советского спецназа СМЕРШа...
— А то я уже думал, что меня — в штрафной изолятор.
— И что же ты успел натворить за такое короткое время? — все так же улыбаясь, спросил Карагашев."
"— Как это что? Гордо отказался работать, как и полагается порядочному блатному! И Афанасий — тоже. За что нам и было обещано узилище под названием штрафной изолятор, а в просторечии — кондей. Ты уж нам как-нибудь посодействуй, а? Поговори с кем надо, прояви свой авторитет. А то запрут нас, и какая от нас будет польза?
— Посодействую, — пообещал Карагашев.
— Вот и чудно! — обрадовался Раздабаров. — Что ж, теперь давай о деле. Что слышно насчет убийства оперуполномоченного и его осведомителей? Спрашиваю потому, чтобы мы, чего доброго, не пошли одними и теми же дорожками и не наступали друг дружке на пятки.
— Пока ничего, — развел руками Карагашев. — Ищем. Допрашиваем, наблюдаем… И получается так, что это дело рук блатных.
— Вот как, — в раздумье проговорил Раздабаров. — Значит, блатных… Ну, так я вас разочарую. И всю твою следственную бригаду, и тебя лично. И, соответственно, направлю на другие стежки-дорожки. Очень похоже на то, что как раз блатные никого не убивали. Ни оперуполномоченного, ни даже его помощников-осведомителей.
— И откуда у тебя такая уверенность? — спросил Карагашев.
— Ну, так они сами мне об этом и сказали!
— Что, вот так прямо и сказали? — не поверил Карагашев.
— Ну да, — кивнул Раздабаров. — Так прямо и сказали. В доверительном разговоре — мне и Афанасию. После того как с нами познакомились и пришли к убеждению, что мы самые настоящие блатные.
— И кто же именно это вам сказал?
— Подкова самолично. Знаешь такого милого старичка?
— Знаю, — кивнул Карагашев. — Но вот можно ли ему верить? С чего это он вдруг разоткровенничался? Подкова — вор в законе. Ему полагается быть скрытным. Особенно перед тобой и Афанасием. Он вас и видел-то впервые. Отчего вдруг он ударился в откровения?
— Оттого, что боится, — сказал Раздабаров.
— Боится кого? — удивленно поднял брови Карагашев.
— И кого, и чего, — произнес Игнат. — Если оперуполномоченного убили не блатные, то кто? И что тому причиной? Оперуполномоченных просто так не убивают. А его убили. Значит, те, кто его убил, — сила. Подспудная власть в лагере. Такая сила и власть, которая убивает даже оперуполномоченных.
