Впечатление у нее сложилось довольно странное. Аэлла даже не сразу поняла, почему эта женщина по имени Лиза вызывает у нее такое раздражение. И, только распрощавшись с Зоей и усевшись в свою «Волгу», она вдруг поняла, что Лиза очень похожа на нее саму. Те же черные кудри, рассыпавшиеся по меховому воротнику зимнего пальто, те же яркие темные глаза, пухлые губы, небольшой рост, тонкая талия, пышная грудь. Одним словом, тот же типаж. Только хуже одета и нет того лоска, того шика, который всегда был присущ Аэлле Александриди. Простовата, пустовата, решила Аэлла, без изюминки. «Значит, от меня он в свое время отказался, мной он пренебрег, – сердито думала она, выруливая на проспект, – и все для чего? Для того, чтобы жениться на своей серой мышке и в конечном итоге изменять ей с такой же, как я, только хуже? Этой Лизе до меня далеко, как до луны, так почему же с ней он легко изменяет своей жене, а со мной не стал? Она не может быть лучше меня, не может, не может! В любом случае Любу можно только жалеть. Мало того, что муж ее никогда не любил, так он еще и ребенка внебрачного завел и живет на две семьи. Несчастная баба! Небось Родислав все свободное время проводит со своей любовницей, а с Любой никуда не ходит, она совсем там протухнет возле своей кухни, стирки и уборки. Надо организовать какой-нибудь праздник и пригласить Бегорского и Романовых, пусть Любка хоть немного развлечется. Родислав не посмеет не прийти вместе с ней, и у Любки будет хотя бы видимость нормальных семейных отношений. Что бы такое придумать? О! Восьмое марта! Как раз через две недели».
* * *"
"В гости к Аэлле Люба и Родислав Романовы собирались в приподнятом настроении. За последние дни им пришлось немало попереживать за Николашу, который принес из школы несколько троек и в преддверии скорого окончания учебной четверти должен был немедленно их исправлять, да еще старуха Кемарская покоя не давала, после поездки в январе с Ларисой на свидание к Геннадию она ни о чем другом не могла говорить: только о том, как Генька плохо выглядит, да как там, в колонии, плохо кормят, и с каким зверским аппетитом он накинулся на привезенную еду, и как он любит дочку и скучает по ней, и как несправедливо судьба распорядилась, что лишила ее, старую больную женщину, одновременно дочери и зятя и оставила совершенно одну, без помощи и поддержки, с маленькой внучкой. Слушать все это было для Романовых тягостно и горько, они помнили о своей вине перед семьей Ревенко, и каждое слово Татьяны Федоровны будто ржавой проволокой стягивало им сердце.
Но Колька оценки исправил, это всегда удавалось ему легко, если парень прикладывал хотя бы малейшие усилия, и родители на некоторое время перевели дух.