Автор
В грустной атмосфере Ворон оправдывает свое поведение. Он ревниво защищает свою Любушку от измены, даже готов воспользоваться любой возможностью для самозащиты и наказания. Но каждая его шаг ведет к еще большему поражению в сюжете сериала.
Вот у нее действительно много денег и возможностей много, она нас подарками заваливает. Да если бы не она, мы бы уже давно по миру пошли с твоими репетиторами. Так что вали-ка ты домой и подумай над тем, что я сказал. И не вздумай никому пожаловаться на меня. Усвоила?
Лариса молча кивнула, поднялась с дивана и вышла из квартиры. Домой она не пошла, поднялась на самый последний этаж, где возле двери на чердак у нее был тайничок, в котором лежали сигареты. В компании она курила открыто, но дома бабка гоняла. На бабку-то было наплевать, пусть бы орала, но ведь она тете Любе наябедничает или дяде Родику, а выглядеть в их глазах Ларисе хотелось прилично.
Через два часа, после четырех выкуренных сигарет Лариса Ревенко вернулась домой с готовым решением.
– Я пойду в школу и заберу свои документы, – объявила она Татьяне Федоровне.
– Зачем это? – перепугалась бабка.
– Отнесу их в вечернюю школу. Пойду работать.
– Да ты чего? – всплеснула руками бабка. – Учись, пока есть возможность. Десятый класс окончишь, в институт поступишь, вон тебе и репетиторов наняли – чего ж не учиться при такой-то жизни.
– У меня нет возможности учиться, – оборвала ее Лариса. – Я не могу больше жить за чужой счет, я не хочу сидеть на шее у тети Любы и дяди Родика. Я уже взрослая и могу сама себя прокормить и одеть. Буду учиться в вечерней школе и работать где-нибудь. Хоть дворником пойду дворы мести, а то и к тете Любе на завод попрошусь разнорабочей. Не пропаду.
– Господи, – запричитала Татьяна Федоровна, – да что ж ты такое говоришь-то? Ни у кого на шее мы с тобой не сидим, никому мы не в тягость.
– Я все сказала, – холодно произнесла Лариса. – Нет, еще не все. С сегодняшнего дня мы едим только дома.
– Да ты что, деточка?! Как же – дома? У них всегда так вкусно и так всего много… А мы-то с тобой на одну мою пенсию не прокормимся. И телевизор у них хороший, по нему кино смотреть одно удовольствие.
– Я повторять не буду. Никаких ужинов, никаких телевизоров. Они не нанимались нас с тобой опекать и развлекать. Они работают, устают, им дома покой нужен, а мы торчим у них каждый вечер, как три тополя на Плющихе. Вот теперь действительно все.
