Чтобы сделать одежду из золота, прядут вместе нить из мягкого золота с шелком, как я и сделала, а потом можно сжечь ткань и получить золото обратно. Поэтому, когда я сшила это платье, я так и поступила с лоскутами, которые остались от выреза и пройм.
Я сожгла их и собрала расплавленное золото.
– Знаете что? – сказала она. – Вы единственный человек, который видел мое платье и не спросил, сколько оно стоит.
– Но я об этом думал.
– А я этого не говорю. Давайте ваш лоскут.
Я взял ее пустую кружку и ухватил левой рукой, а правой протянул ей тряпку, которую она у меня взяла, и я заметил, что она пристально смотрит на мою левую руку.
Она встретила мой взгляд.
– Стоит своего веса в золоте, – легкомысленно сказал я.
Я отнес кружки обратно на кухню и вернулся. Она стояла, ощупывая лоскут пальцами.
– Один декоратор сказал мне, что это может быть современной копией портьер, сделанных в 1760 году... м-м... я думаю, Филиппом де Ласалем.
– Хитро. Да, это верно. Когда-то я соткала их довольно много. – Она помолчала, затем отрывисто сказала:
И снова спустилась вниз. На этот раз она провела меня через дверь в другой части белой стены, и мы оказались в северном трансепте, в ее рабочей комнате. Там стояли три ткацких станка разной конструкции, на всех была незаконченная работа. Тут же был деловой отсек с картотекой и кучей офисных принадлежностей и другой отсек, отведенный для измерения и упаковки.
– Я делаю ткань, которую больше нигде нельзя купить, – сказал Патриция. – В большинстве своем она идет на Ближний Восток.
Она подошла к самому большому станку, который был выше ее раза в два.
– Это жаккардовый станок, – пояснила она. – Вашу ткань я делала на нем.
– Мне сказали, что это была лампасная ткань. Что это такое?
– Лампасная ткань – это ткань сложного переплетения, с дополнительной основой и утком, поэтому узор другого цвета виден только на лицевой поверхности ткани и скрыт с изнанки. – Она показала мне, как узор из лиан и листьев мерцает на одной стороне и едва заметен на другой. – Это очень долго. Сейчас почти никто за пределами Ближнего Востока не думает, что красота стоит денег, но раньше я ткала много подобной материи для замков и старых домов Англии. Я делаю ее только на заказ.
– А вы не знаете, для кого была сделана эта ткань? – спросил я нейтральным тоном.
– Мой дорогой, я не помню. Но в записях, наверное, есть. Зачем вам это? Это важно?
– Я не знаю, важно ли это. Мне дали этот лоскут и попросили выяснить его происхождение.
