Темные гладкие волосы не редели и не седели. Уши у него были прижаты к голове, шея – как у грузчика, костюм в розовую полоску обтягивал обширный живот. Я подумал, что ему затруднительно обозревать некоторые части своего тела. За исключением черепной коробки природа слепила его кое-как.
– У меня плохие новости, – сказал он.
– Что еще произошло? – вздохнул я. Хороших новостей вообще было немного.
– Эллис Квинт взял назад свое признание и вернулся к утверждению "невиновен".
– Взял назад? – воскликнул я. – Как можно взять назад признание?
– Очень легко. – Дэвис усмехнулся. – Квинт говорит, что был вчера потрясен смертью своей матери и что его слова о чувстве вины были неверно истолкованы. Точнее, его адвокаты оправились от шока и передумали. Они явно знают, что вы не смогли опровергнуть алиби Эллиса Квинта в ту ночь, когда было совершено нападение на жеребца в Нортгемптоншире, и думают, что смогут прекратить дело о жеребце Брэккенов, несмотря на "Лендровер" и подробные свидетельские показания, так что они ведут дело к полному оправданию, а не к психиатрическому лечению, и, должен вам с сожалением сказать, близки к успеху.
Он мог не говорить мне, что моя репутация никогда не восстановится, если Эллис выкрутится.
– Если бы я был государственным прокурором по этому делу, то меня бы отстранили за разговоры со свидетелем. Как вам известно, я старший адвокат палаты, в которой работает прокурор по делу Эллиса Квинта. Я виделся с ним и обсуждал это дело. Я могу абсолютно свободно говорить с вами, хотя, вероятно, некоторые могут счесть это неосторожностью.
– Ну тогда до свидания.
– Я не могу обсуждать с вами дело, по которому мне может случиться допрашивать вас как свидетеля. Но, конечно, я не буду вас допрашивать. Кроме того, мы можем разговаривать о чем-нибудь другом. Например, о последней партии в гольф.
– Я не играю в гольф.
– Не будьте бестолковым, дружище. Вы хорошо схватываете.
Его глаза блеснули из-под нависших век.
– Я видел рапорт, который вы направили в Королевскую прокуратуру.
– В Королевскую прокуратуру?
– Вот именно. Я поговорил с одним своим приятелем. Я сказал, что ваш рапорт поразил меня как своей основательностью, так и твоими выводами и заключениями. Он сказал, что я не должен удивляться. Он сказал, что вся верхушка Жокейского клуба прислушивается к каждому вашему слову. А примерно год назад вы внесли ясность одновременно в два крупных дела, связанных со скачками. Такого не забывают.
– В мае прошлого года, – сказал я.
