Другую найду.
Он отставил кашу, потому что уже наелся. Повернулся. Пошел.
– Ладно! – крикнула ему вслед девушка, но Ларцев о ней уже забыл. Он думал о том, что нашел в кармане мертвеца.
Оторвавшись от захватывающего чтения, Воронин восхищенно посмотрел на невозмутимого Ларцева.
– Невероятно! Я, конечно, надеялся, что Вава обломает об тебя зубы и что ты поможешь вывести ее на чистую воду, но это… Это железное, неопровержимое доказательство! Притом речь идет не только о воровстве, но о преступлениях более серьезных! Не могу поверить! Наш Д’Артаньян сокрушил несокрушимую миледи!
– Разве она англичанка? – удивился Адриан.
– Господи, за двадцать лет он так и не осилил роман, – проворчал Виктор Аполлонович и вернулся к чтению показаний.
Да, от всех этих цифр, фактов, деталей даже хитроумной Варваре Шилейко не отвертеться.
– Как ты его раскрыл? И, главное, как заставил написать этот документ?
– Раскрыть было просто. У главного абрека в кармане была моя фотография. Половина карточки, на которой Микишов со мною снялся. На обороте надпись «Индусъ». А в седельной сумке пакет с тремя тысячами и тою же рукой написано «Первая половина». Почерк я хорошо знаю. Заставить Микишова написать признание тоже было просто. Показал улики, взял за шиворот. Мякиш он и есть мякиш. Как надавишь, так и сомнется.
– Желал бы я видеть, как это происходило, – вздохнул Воронин.
Адриан быстрым движением схватил его левой рукой за воротник, в правой руке невесть откуда появился револьвер. Дуло уперлось действительному статскому советнику в переносицу.
– Я и забыл, что ты никогда не выражаешься фигурально, – сказал Вика, завороженно глядя на вороненую сталь. – Спасибо, я понял. Убери эту штуку, пожалуйста. А не откажется Микишов от показаний, оправившись от страха? Не отопрется?
Вопрос Адриана удивил.
– Как же он отопрется, если у него ключа нет?
– От двери. Я его запер. Стерегут мои ветераны, от них не сбежишь. А еще я привез письма, про которые он поминает. От Вавы. Сначала Микишов не хотел их отдавать, пока не получит гарантий, но я взял его за шиворот…
Ларцев хотел показать, но Воронин поспешно сказал: «Да-да, ясно».
– Отдал как миленький. Он должен был по прочтении эти инструкции сжигать, но, будучи человеком предусмотрительным, берег для страховки. Там всё подробно описано: сколько, когда, через кого и прочее.
Он положил на стол пачку писем в одинаковых сиреневых конвертах. Виктор Аполлонович посмотрел на сургуч. Там остались следы хорошо ему знакомой печатки.
– А вот и клеймо лилии, – прошептал Воронин.
– Неважно. Ты пока никуда из Петербурга не уезжай. Можешь понадобиться.
– Не уеду. Много всяких дел.