– Что случилось, Косолапый? – нахмурился Глаголев, повернув голову. – Я же говорил: без вызова сюда не являться, только в самых чрезвычайных обстоятельствах.
– У меня чрезвычайное сообщение. Я сегодня имел возможность рассмотреть Лорис-Меликова.
– Как вас сейчас. Близко. И говорю со стопроцентной уверенностью: этот человек опаснее Толстого и Дрентельна вместе взятых. Да и царя. Он собирается психологически изолировать Организацию от общества. Оставить безо всякой поддержки, превратить в пугало. Самое плохое, что у него может получиться. Поверьте опытному журналисту, это феноменально оборотистый господин…
Мишель принялся рассказывать подробности, не забыв упомянуть о том, что завтра диктатор встречается с идейными вождями либерального лагеря.
Глаголев сосредоточенно слушал, но на месте не стоял. Снял бекешу и ватный картуз (он был одет мастеровым). Не стесняясь, скинул косоворотку, обнажив поджарый торс, и стал умываться над тазом. Ариадна поливала из кувшина. Один раз, думая, что Мишель не видит, слегка провела ладонью по изрезанной белыми шрамами спине.
– Да, вы правы, – сказал Глаголев, энергично вытираясь. – Это опасно. Если так называемая передовая общественность будет нас чураться, мы не сможем работать. Вы же знаете, как наша интеллигенция падка на новые поветрия, а от риторики Лорис-Меликова тянет аппетитнейшим ароматом свежести. Главное, всем будет очень удобно и комфортно. Как они любят. Я доложу Комитету. Думаю, Главное Дело придется отложить.
– Удар нужно нанести быстро. Обойдемся без динамита, но понадобится человек, готовый пожертвовать собой… Таких у нас много, но нужен кто-то со стороны, не связанный с Организацией. Ответственность мы на себя брать не будем… Ладно, Косолапый, это моя забота. Ваше дело – получить от Шахматиста сведения об охране Лорис-Меликова, его распорядке дня и прочем. Завтра же.
– Сделаю, – кивнул Мишель.
«Шахматист» был чиновником Третьего Отделения, тайно сотрудничавшим с Организацией. Никто из подпольщиков к этому человеку не приближался, все контакты были только через Питовранова. Неделикатный Глаголев однажды сказал, что один Шахматист стоит десяти Косолапых. Михаил Гаврилович не обиделся. Это было правдой.
– Шифровку забелила? – спросил Глаголев.
Ариадна показала белый лист, с которого исчез текст.
– Напиши поверху какую-нибудь девичью чушь. Прямо сейчас. В полночь за письмом придут.
Она кивнула, села к столу и, старательно склонив голову к плечу, начала идеальным почерком выводить на бумаге ровные строчки.
Конспиративное письмо имело двойную защиту. Если бы полиция его перехватила и даже догадалась смыть реактив, секретное послание еще пришлось бы расшифровывать, а ключ имелся только у своих.