И, разумеется, мы поможем тебе восстановиться в правах дворянства – согласно указу пятьдесят шестого года о декабристах.
– Зачем? – пожал плечами Адриан. – Для американского гражданина это неважно. А тут пускай я остаюсь государственный крестьянин, какая разница. Что за третий пункт?
– Он касается твоего жалованья… – Вика посмотрел на жену. Та кивнула и слегка постучала пальцем по краю тарелки. Это означало: «Сразу – в лоб». Воронин уже и сам решил, что с Ларцевым ходить кругами незачем.
– Трудность в том, что платить тебе будет казна, а это ставит определенные пределы. Инспектор частной железной дороги приравнивается к особе третьего класса, то есть не может получать больше шести тысяч семисот рублей в год. Я знаю, что в качестве одного из директоров «Трансамерикэн» ты имел много больше. Однако есть возможность заплатить тебе значительную сумму в качестве подъемных и после производить персональную доплату из особого министерского фонда. Назови цифру, которая тебя устроит.
Меркантильной темы американец нисколько не смутился.
– 6700 рублей это сколько в долларах?
Корнелия Львовна повернулась к сыну.
– Костя, ты по экономической географии как раз проходишь валютные системы. Можешь ответить?
Гимназист слегка порозовел, с полминуты молча шевелил губами.
– …Пять тысяч сто долларов. Примерно.
– А, ну тогда больше не нужно. Этого мне хватит, – сказал Ларцев.
Супруги переглянулись.
– Вы уверены? – спросила озадаченная хозяйка. – Разве бывает, чтобы человеку было не нужно больше денег?
– Денег нужно столько, чтоб была свобода удовлетворять свои потребности, – объяснил ей Ларцев. – Зачем излишек?
Госпожа Воронина смотрела на него изучающе.
– Предположим, чтобы оставить детям.
– Детям надо оставлять образование и воспитание. Накопленные родителями деньги им только навредят. Впрочем, у меня нет детей.
С первой частью высказывания Корнелия Львовна была, в сущности, согласна. Ее больше заинтересовала вторая. Она была хоть и ледяного ума, но женщина.
– Вы что же, никогда не были женаты?
– Когда мы прокладывали трассу через Вайоминг, у меня одно время была жена, индианка из племени арапахо. Но потом, когда мы двинулись дальше, через горы, она осталась на равнине, не захотела покидать родные места.
– Значит, она вас любила меньше, чем родину? – спросила Корнелия Львовна, окончательно решив, что с этим занятным субъектом можно не изображать тактичность.
У Виктора Аполлоновича чуть дрогнули брови. Но Ларцев ничего особенного в вопросе не усмотрел.
