Рийна Ноорваль висела наверху параллельно земле, удерживаемая лишь слабым плетением Лоэля. Светящиеся камни и запах влажной ночи вокруг нее наполняли атмосферой опасности и приключения. Чувствуя дрожь ледяного ветра, Рийна мечтала о том, что ждет ее на другой стороне этого тонкого плетения....
Эти девчонки сумели выжить после нападения орков лишь потому, что так и не выбрались из моего рухнувшего шатра.
Кстати, о девчонках…
Всю дорогу, все эти ужасные несколько часов, я волей-неволей вспоминал о Ри. Не давала мне покоя мысль, что дикарка валяется связанная в другом фургоне. Более того, я не был уверен, что ее во время привала покормили. Смешно, но я чувствовал себя так, будто предал девчонку.
С самого начала у меня сложились более чем странные отношения с Ри. Хотя если подумать, то даже само слово «отношения» применительно к какой-то там рабыне звучит как насмешка.
Если нашу первую встречу с дикаркой еще можно было объяснить случайностью, непредсказуемой игрой обстоятельств (Ри ведь и не скрывала, что помешала притаившемуся на крыше стрелку лишь потому, что боялась последствий), то сейчас… Она вернулась, хотя спокойно могла убежать. Вступилась за меня, когда я уже простился если не с жизнью, то со свободой точно.
"Так зачем держать связанным того, кто уже и не хочет сбежать? Того, кто не желает твоей смерти? Ведь если бы Ри хотела меня убить, то могла бы просто не вмешаться или потом добить и списать все на орков… Интересно, а о чем подумал Ареин, когда увидел Ри у моего тела? Ведь когда старший эльф пришел, я уже потерял сознание, а у дикарки руки были в моей крови…
Мне еще сильнее захотелось увидеть Ри, убедиться, что девчонка жива.
Ареин объявил привал лишь через пару часов, когда солнце уже клонилось к закату.
– Я хочу увидеть девчонку, – сказал я Ареину.
Эльф на меня как-то странно посмотрел и кивнул:
– Хорошо. Заодно я хотел бы обсудить с тобой, как ты умудрился так глупо подставиться.
– Что вы, Миолин-Таали, имеете в виду? – напрягся я.
– Эрайн, ты ведь неплохой воин.
