Рийна Ноорваль висела наверху параллельно земле, удерживаемая лишь слабым плетением Лоэля. Светящиеся камни и запах влажной ночи вокруг нее наполняли атмосферой опасности и приключения. Чувствуя дрожь ледяного ветра, Рийна мечтала о том, что ждет ее на другой стороне этого тонкого плетения....
И уже завтра мы наконец должны выйти на основной тракт и перестать плутать по этим старым, полузаросшим имперским дорогам.
– Как через пять?
– Ты провалялся без сознания больше трех дней. Ну и шли мы практически без остановок.
– Три дня… – пробормотал я. – Как-то не верится.
– Эрайн, тебя очень тяжело ранили. Был момент, когда я думал, что ты не выживешь. Магии нет, от мазей и эликсиров было мало толку, да и вообще – какой из меня лекарь?
– Лоэл Ареин! – раздался тоненький голосок Яни. – Еда готова!
– Так неси! – отозвался старший эльф.
– Нет! Подожди! Я лучше на природе, чем в этом гробу на колесах, есть буду.
– Ты еще слишком слаб. Твоя рана…
– Арриты с тобой, Ареин! – рыкнул я. – Мне так и так на природу надо выбраться. Надеюсь, можно не объяснять, конкретно зачем?
– Ладно, – вздохнул Миолин-Таали, – давай помогу. Все равно сам идти не сможешь.
До ближайших кустов меня Ареин фактически донес. Да и там, к моему стыду, мне пришлось прибегнуть к помощи старшего эльфа.
– Если ты кому-нибудь когда-нибудь об этом расскажешь, то очень сильно пожалеешь! – сказал я Миолин-Таали.
– Т’раэн Элиар-Тиани, я клянусь, что об этом небольшом инциденте от меня никто никогда не узнает, – официально, без тени насмешки сказал Ареин.
– Я запомню ваши слова, лоэл Миолин-Таали, – в тон старшему эльфу ответил я."
"Обед вышел более чем странным. Ни стола, ни стульев не было, как сказал Ареин, их просто не захватили из разоренного орками лагеря.
– Что это?! Ты не только мебель и посуду, но и даже припасы забыл из лагеря захватить?!
– Это, да будет тебе известно, Эрайн, диетическая пища.
В общем, пришлось смириться и начать есть. Возможно, я был просто очень голоден, но бурда оказалась вполне съедобной. А чайлис так и вообще просто восхитительным! И было совсем неважно, что я пью его из старой, мятой, принадлежавшей какому-то тэлиаку кружки, а не из пиалы, как положено.
