Его жена Джоан Саутвуд была рада, что муж наконец покончил с кочевой жизнью; впрочем, несмотря на бесконечные путешествия, Мурроу удалось подарить своей любящей супруге трех сыновей и трех дочерей.
Виллоу, графиня Альсестер, со своим мужем, Джеймсом Эдвардсом, четырьмя из восьмерых детей, зятьями, невестками и внуками прибыли немного раньше назначенного срока. Только их самый младший сын Уильям еще не женился, но ему было лишь двадцать! Из всех отпрысков Виллоу он по праву мог считаться настоящим испанцем. Уильям необыкновенно походил на отца Виллоу. При одном взгляде на него Скай уносилась в далекое прошлое, когда она стала женой человека, известного под именем Халид эль-Бея, Великого Повелителя Шлюх Алжира и бывшего на самом деле испанцем-вероотступником. Она, конечно, так и не открыла Виллоу самые пикантные подробности этой запутанной истории, и та считала отца торговцем, порвавшим связи с семьей из-за каких-то распрей. Наблюдая за чопорной, вечно чем-то недовольной дочерью, строгой блюстительницей этикета, пытавшейся всегда настоять на своем, Скай все чаще испытывала искушение когда-нибудь, перед самой смертью, поведать Виллоу о Халид эль-Бее. Уж это наверняка собьет с нее спесь!
За пятидесятипятилетней Виллоу стояли пятидесяти двухлетний Робин Саутвуд, граф Линмут со своей красавицей женой Эйнджел, Дейдра Бурк сорока семи лет со своим мужем, лордом Блекторном, и сорокашестилетним братом Патриком и его женой Валентиной. И, конечно, Велвет де Мариско, графиня Брок-Кэрн, сорокадвухлетняя и самая младшая из детей Скай, с супругом Александром Гордоном. Они привезли с собой пятерых сводных братьев Жасмин, самых разных возрастов — от пятнадцати до двадцати двух лет. Сводная сестра новобрачной Сибилла, графиня Кемп, тоже прибыла на церемонию с мужем Томом Ашберном и двоюродным дедом Жасмин Конном, лордом Блисс и его женой Эйдан. И, конечно, верные слуги леди Линдли Адали, Торамалли и Рохана не могли пропустить такое торжество.
Виллоу тихо сказала своим отпрыскам, что Скай, конечно, расстроится из-за столов, накрытых в зале. Это непременно напомнит матери ту роковую Двенадцатую ночь, когда умер Адам. И к тому же семья впервые собралась после его кончины.
— Она слишком стара и может не выдержать, — ныла Виллоу, искренне тревожившаяся за мать.
. — Мама сама все устроила, сестрица, — мягко заметила Дейдра. — И хотела, чтобы было именно так: нельзя же вечно избегать зала только потому, что там умер папа?
Виллоу уже открыла было рот, чтобы язвительной репликой уничтожить сестру, но тут вмешался Робин.
— Виллоу, — насмешливо заявил он, — ты никогда не была так молода, как наша мать в ее преклонном возрасте.
— А ты, как всегда, говоришь загадками, — парировала Виллоу.