Граф Гленкирк отвесил элегантный придворный поклон, вдовствующая маркиза Уэстли присела в глубоком реверансе, слегка склонив гладко причесанную темную головку, и грациозно поднялась. В зале воцарилась мертвая тишина — собравшиеся жадно ловили каждое слово.
— Итак, мадам, вы наконец соизволили вернуться, — начал король, на удивление доброжелательно улыбнувшись. — Я видел ваших деток. Вы прекрасная мать, мадам, ничего не скажешь, причем для всех ребятишек. Наш маленький внук — сильный и храбрый парнишка. Представьте, он говорил со мной по-французски! — Яков Стюарт весело хмыкнул. — И утверждал, что может научить меня индийским ругательствам. Хотел бы я знать, где он успел научиться индийскому?
— Вероятно, от моего управителя Адали, — тихо ответила Жасмин. — Адали частенько напоминает Чарли, что тот — внук двух королей.
— Да, — согласился Яков. — В жилах нашего крошки — герцога Ланди течет кровь монархов, но он рожден в Англии, мадам, и надеюсь, вы не забудете об этом, не так ли?
— Да, ваше величество, и его отец всегда в моем сердце.
Король тяжело вздохнул.
— Ив наших сердцах тоже. Англия потеряла великого короля, но, возможно, если я проживу еще немного, наш второй сын, Чарлз, станет моим достойным преемником.
— О, ваше величество, — откликнулась Жасмин, — уверена, что принц Чарлз, как истинный отпрыск Стюартов, будет могучим правителем. — И, ко всеобщему изумлению, бросилась к ногам короля. Темно-красный шелк раскинулся по ковру красивыми складками. — Ваше величество, умоляю, простите мое неповиновение! Единственным извинением столь недостойному поведению служит моя скорбь по безвременно ушедшему принцу Генри. Я не была готова так быстро вступить в новый брак. Я всего-навсего слабая женщина и в своей короткой жизни много страдала. Теперь я готова исполнить свой долг и стать женой графа Гленкирка. Клянусь, что никогда больше не ослушаюсь своего короля.
Жасмин склонилась так низко, что коснулась лбом королевской туфли, и подождала, пока заговорит монарх.
Король был поражен и одновременно доволен. Молодая женщина признает его власть, хотя сначала пыталась ослушаться. Он очень разгневался, когда она два года назад бежала из Англии. Но недавно Яков увидел внука, и малыш смягчил его сердце. Теперь же бунтовщица, которую он намеревался наказать, публично унижается перед ним. Яков Стюарт как добрый христианин был готов простить обидчицу.
— Встань, девушка, — добродушно велел он. — Помоги ей, Джемми.
