Автор
Любаша Гера проворчала, барабаня пальцами по рулю в ожидании встречи с директором, который должен был прийти к ним цветами и конфетами. Макаров усмехнулся, но Любаша не заметила его разочарование: ведь она сама придумала эту странный традицию на работе, вместо того чтобы воспользоваться праздничными днями....
Звонки продолжались еще два дня, я отвечал почти на все, игнорируя Любины.
«Если нас увидят вместе, то это вызовет подозрение».
И вообще все эти дни подготовки к похоронам меня кидало из стороны в сторону: вздрагивал от каждого звонка в дверь, шугался от сирен и машин с мигалками.
«А что если я прокололся?», «Вдруг что-то не учел», «А может, кто-то видел, как я поджигаю накидку или как держу дверь в комнату?
Конечно, умом я понимал, что в этой глуши кроме нас никого не было и быть не могло. Но опасения не покидали до тех пор, пока официально не была установлена причина пожара.
«Возгорание от зажженной свечи».
И я выдохнул…
* * *Люба стоит в длинном черном пальто и черном кружевном платке, переводит взгляд с гроба на меня и обратно.
Сожаление и подозрение улавливается в этом взгляде. Я знаю, какой вопрос она задаст, как только мы останемся тет-а-тет. И знаю, что ей отвечу.
– Как же мы без вас, Полина Евгеньевна, – прорыдала бухгалтер Вера Алексеевна. – Такая умница была, такая молодая…
?????????????????????????????????????????????????????????????????????Тут же подхватила менеджер Ира: захлебываясь слезами, причитала, сколько всего Поля не успела сделать в этой жизни, по толпе прокатились горькие стоны, и только крестная Полины стоит как безжизненная статуя.
Отсутствующим взглядом смотрит куда-то сквозь людей, прижимает к груди две гвоздики и… за все время не обронила ни одной слезинки.
Мне даже на мгновенье показалось, что она вот-вот упадет на землю и больше никогда не встанет.
"Лицо Тихонова белее бумаги, глаза красные, по щекам текут слезы. Он повернул ко мне голову, и в его взгляде отразилась такая ненависть, что я готов провалиться под землю.
«Он что-то знает?» – пролетела в голове пугающая мысль.
И только после церемонии прощания я понял, что означал его взгляд.
– Я бы пожертвовал собой ради нее, а ты… – Он поджал губы и ТАК посмотрел на меня, что подкосились коленки. – А ты просто струсил, спасая свою задницу… – И, смерив меня брезгливым взглядом, пошатываясь, пошел к выходу с кладбища.
Меня провожали до автобуса друзья, Люба шла позади, вместе с коллегами. Как только наши взгляды пересекались, видел, что она жаждет поговорить со мной. И в один момент едва заметно помотал головой.
«Не сейчас».
И только поздним вечером, после поминок в ресторане, я отправился к ней.
– Это ты сделал? – глубоко дыша, спросила Люба и, закрыв дверь в квартиру, уставилась на меня во все глаза.
