Автор
Любаша Гера проворчала, барабаня пальцами по рулю в ожидании встречи с директором, который должен был прийти к ним цветами и конфетами. Макаров усмехнулся, но Любаша не заметила его разочарование: ведь она сама придумала эту странный традицию на работе, вместо того чтобы воспользоваться праздничными днями....
Внутри не было ни криков, ни мольбы о помощи. Я на всякий случай держал дверь снаружи – вдруг очухается и попытается выбежать из комнаты. И только когда начал задыхаться от дыма, покинул дом и позвонил в службу спасения.
Не помню дословно, что я кричал тогда в трубку, потом упал на колени и несколько минут отрешенно смотрел на языки пламени, вырывающиеся из дома.
Смутно припоминаю, как приехавшие машины пожарных обрушили на дом струи воды и пену, потом, кажется, меня под руки вели в машину скорой помощи.
А как оказался в больнице – вообще словно вырвали из памяти. Помню только, как ходил по коридору, хватаясь за голову, и без конца спрашивал у медперсонала, что стало с моей женой.
Никто не догадывался, какой ответ на самом деле я ожидал услышать.
И только утром мне сообщили новость: «вашу жену не удалось спасти…»
В тот момент мне пришлось включить актера и максимально показать глубокое горе.
Чего я там только не выкрикивал, даже схватил доктора за грудки и хорошенько встряхнул со словами: «Ты врешь! Она жива! Моя Полиночка жива!»
Меня успокоили каким-то уколом, и я даже на пару часов отключился.
«Убитый горем», я рассказал девушке-следователю все по порядку: мы с женой выпили вина, отправились спать. Я проснулся ночью, чтобы сходить в туалет, расположенный на улице, а когда вернулся, комната уже полыхала. Подойти к кровати, где была Полина, не смог из-за дыма, тогда бросился в коридор за ведром с водой, попытался потушить огонь, но… надышавшись дымом, чуть не потерял сознание.
– Насколько мне известно, печь находилась в комнате, в которой вы спали. Створка была закрыта? – уточнила она, глядя на меня с сожалением.
– Да, я сам лично закрывал ее перед тем, как пойти спать, но… на тумбочке рядом с кроватью стояла свеча, – надломленным голосом произнес я.
Уронил голову в ладони и задергал плечами.
– Неужели Полиночка во сне смахнула ее рукой… – прохрипел я, и завыл от горя на весь кабинет.
Мое измученное состояние вызвало в следователе глубокое сочувствие.
Не смог поехать к Любе. Просто не смог. В тот день мне необходимо было выпить обезболивающего виски и побыть одному.
Звонков и СМС с выражением соболезнования была просто тьма. Вечером заявились друзья, чтобы поддержать меня. Я, не снимая скорбную маску, сидел на кухне якобы не живой не мертвый и вслух проклинал себя за то, что не смог спасти Полю.
